Автор
В свете дождливого утра в суетящем городе мешались проблески лунного света и темнота. Стоявший уже почти час разговор между друзьями напоминал настоящий кошмар, пока неожиданно один из них не решительно призывал к бегству, заставив другого выругаться. В этом суматохе и заканчивались долгие встречи после шумных вечеринок, где было всегда скучно вдвоем.
— Че, сегодня рыдать не будешь? И даже не покричишь на меня?
— Да пошел ты… У меня, между прочим, подруга пропала, а тут еще ты мозг чайной ложечкой жрешь! Отвали! — выдает вяло.
Я задумываюсь. Подруга — это Агния? Агния пропала?
— А что с ней? Куда она могла деться? — впервые относительно нормально заговариваю с Вероникой.
— Не знаю. Звоню ей, звоню, но абонент — не абонент. Антон сказал, что вчера вечером она уехала из его дома, ничего не сказав. Вещи забрала свои, значит, возвращаться не собиралась. Тут такое дело… В общем, понимаешь, — Вероника подходит и с опаской садится на стул у моей кровати. — У Агнии зимой мама умерла. Вот буквально на днях полугодовой срок выходит после смерти. Ей, как дочери, в права наследования вступать нужно…
Она замолкает — всматривается в мое лицо. А я, внимательно до этого слушавший, забываю принять безразличный вид — и это почему-то обижает Веронику. Она даже глаза на секунду зажмуривает, но потом берёт себя в руки и продолжает:
— Слышал такую фамилию — Минцевич? Галина Минцевич? Нет? Серьезно? Об империи Минцевичей ничего не знаешь? Ну, и дикарь ты, Дикий! Сеть магазинов обуви ""Биатлон""? Фабрики обувные — здесь в Москве, где-то еще в Сибири, заграницей…
— О, да! Кроссы у них спортивные очень неплохие. Но какое это имеет отношение… — до меня доходит вдруг и я удивленно всматриваюсь в лицо Вероники. — Ее мать — владелица империи?
— Да. И там, помимо обуви, еще куча всего — школьная форма, сумки, аксессуары. В общем, ты был прав — нужно было с Агнией замутиться, она — богатая наследница, — сказала, а сама испытующе так на меня смотрит — ждет, когда я скажу… Что? То, что она права сейчас? Или, что я ради денег на такое не способен? А может то, что она, Вероника, мне нравится больше? Какая, в хренах, теперь разница, кто мне больше нравится, если я — труп, недвижимая куча дерьма! Мне очень хочется снова съязвить, но вдруг думаю, что Вероника скоро уедет, и поэтому можно потерпеть ее немного… Да и еще… Скучно просто лежать, а телевизор, висящий на противоположной от моей кровати стене, показывает всего один осточертевший мне канал.
