Автор
В свете дождливого утра в суетящем городе мешались проблески лунного света и темнота. Стоявший уже почти час разговор между друзьями напоминал настоящий кошмар, пока неожиданно один из них не решительно призывал к бегству, заставив другого выругаться. В этом суматохе и заканчивались долгие встречи после шумных вечеринок, где было всегда скучно вдвоем....
Не понимаю потому, что бывало уже в моей жизни, проходили, знаем — с виду девочка-цветочек, а на деле стольких через себя пропустила, что пособие можно писать. Это сейчас мода такая — неопытность демонстрировать, притворяться неискушенной… Злюсь на себя — какое мне до всего этого дело! Вот же она — считай, сама ко мне пришла! Бери и пользуйся! Но думаю даже сейчас! И, самое главное, убить ее готов за то, что уже кому-то принадлежала…
Резко задираю футболку, освобождая себе доступ к груди. Разглядываю, удивляюсь её смущению — надо же какая скромница, в первую секунду даже дергается, чтобы прикрыться! Стоячие упругие холмики с розовыми горошинками напоминают мне, что она молода, так безумно молода… а я нет! Не понимаю, зачем она сейчас со мною, почему не с кем-то из сверстников! И мысль эта царапает сознание — о сверстниках рядом с ней думать неприятно.
Чтобы избавиться от этих мыслей, склоняюсь к её груди. Обхватываю ладонями обе, чуть сжимаю их и облизываю соски. Она не дышит. Совершенно! По очереди ласкаю грудки и все жду вдоха, даже боюсь, что задохнется… Прикусываю твердую вершинку и Агния, наконец, судорожно втягивает воздух.
Заставляю приподняться и стягиваю с неё футболку, отбрасываю её куда-то. Она не ложится, сидит, неловко уместив ладони на коленях. По очереди укладываю её руки к себе на грудь, тянусь к губам — стараюсь не торопиться, хотя самого уже трясет от желания! Трогает, исследует, словно впервые мужика перед собою видит, как будто никогда никого вот так… Чертит линии, особо останавливается на бицепсе, притворяясь, что гладит татуировку, а сама вдавливает подушечки в мышцу — понимаю, бабам нравятся мои мускулы… Но тот факт, что именно ей нравится — приводит меня в неистовство! И пугать не хочу, надо ей дать привыкнуть ко мне, и сдержаться уже не в состоянии, и так слишком долго терплю! Последний шанс ей даю, пока могу:
— Раздевайся сама, — голос неожиданно хрипит, удивляя меня самого и, наверное, пугая её.
Но она подчиняется! Неловко тянет вниз, просунув под резинку большие пальцы, шортики. Как зверь в охоте, затаив дыхание, напрягшись всем телом, слежу за тем, как оголяется белая нежная кожа, аккуратный треугольник русых волос между ног… Жмет в руке штанишки — не знает, что с ними дальше делать.
Опрокидываю на подушку, раскидываю стройные ножки широко в стороны.
