Автор
В холодном июле 1816 года, в глубине английской деревни, леди Энн Джилберт смотрит из окна на неприветливую пейзаж. Ее замужем за молодым графом Уитни, но он отсутствует по службе уже второй месяц. Каждый час казался вечностью, как мучительное ожидание приезда мужа и его неизвестных новостей....
И поскольку Уитни не представляла, что Пол способен влюбиться в темнокожую туземку, это означало, что у нее есть еще целый год до возвращения домой. Целый год не нужно беспокоиться о том, что Пол вздумает жениться на ком-то, кроме нее!"
"Чтобы немного успокоить нервы и унять неприятное чувство тревоги по поводу завтрашнего бала, Уитни свернулась калачиком на розовом канапе и с удовольствием перечитывала одно из писем Эмили, спрятанных в учебнике этикета. Девушка была так поглощена своим занятием, что не замечала постороннего взгляда.
Николя Дю Билль стоял в дверях, держа записку которую Тереза упросила передать лично мисс Стоун. За последний месяц Тереза успела изобрести столько блестящих планов, чтобы столкнуть его лицом к лицу с племянницей атташе, что Николя не сомневался: сегодняшнее поручение тоже придумано с целью познакомить его с англичанкой. Не впервые сестрица пыталась сосватать ему очередную дурочку-подружку и Ники по опыту знал, что лучший способ заморозить бутоны романтических замыслов мисс Стоун – просто довести до слез девчонку или как следует запугать, пока та не обрадуется его уходу!
Он с довольно презрительным видом продолжал обозревать открывшуюся его взору очаровательную сценку, без сомнения, заранее продуманную во всех деталях мисс Стоун, желавшей произвести на него наиболее выгодное впечатление.
Стремясь поскорее покончить с поручением, Николя вошел в комнату.
– Какая очаровательная картина, мадемуазель. Мои комплименты! – дерзко объявил он, нарочито растягивая слова.
Резко вскинув голову, Уитни поспешно захлопнула книгу с письмами Эмили, отложила ее и поднялась, нерешительно оглядывая молодого человека лет двадцати восьми, с ледяным высокомерием изучавшего ее, словно некое странное насекомое. Он, несомненно, мог считаться красивым: высокий, черноволосый, с пронизывающими карими глазами, в которых переливались золотистые искорки.
– Вы, надеюсь, успели все хорошенько рассмотреть, мадемуазель? – без обиняков осведомился он.
