В тихой деревенской семье родня дочери — единственная неповторимая тетка, всегда радостная и жизнерадостная, даже если из-за ушибленных очков вынуждена остается дома. Но сегодня очередной удар судьбы: разбитое стекло в очках вызывает странный интерес в глазах ее внучки, а тетка решительно готова дать бой недоразумению, оставаясь верной своей упрямой натуры....
На покой пора Николаю Иванычу, мемуары писать и какао по утрам пить. Утром – какао, вечером – кефир для пищеварения."
"До Евгения дошло, что его собеседник нарочно уводит разговор в сторону, в этом тоже заключается искусство ответов на вопросы, проходили они и такое в школе разведки.
– Ну, раз не хочешь по-хорошему, – с грустью сказал Евгений, – придется по-плохому.
С этими словами он подошел к капельнице, стоявшей в углу.
– У нас с тобой по-хорошему никогда не получалось, – ответил Валерий, беспокойно следя глазами за его манипуляциями.
Евгений подтащил стойку капельницы к изголовью кровати, укрепил резервуар с раствором и ловким движением привязал руки больного ремнями.
– Говорил ведь уже, что по ядам я на учебе первым был, – сказал он, втыкая в вену иглу капельницы, – а теперь смотри!
Он достал из кармана пузырек темного стекла, так что непонятно было, какого цвета жидкость там находится, и набрал полный шприц.
Стало видно, что жидкость красно-коричневая, как свернувшаяся кровь. Евгений проколол шприцем резервуар и впустил жидкость.
– Смотри, Валерий Петрович, – сказал Евгений, поворачивая краник, – смотри, как смерть в тебя потихоньку капает. Больно не будет, просто сознание потеряешь. Ну, по-прежнему не хочешь говорить? Кому ты продался? Не поверю, что за идею работал, ты у нас – материалист, всегда деньги любил.
– Он… он сам меня нашел.
– Кто он? Не тяни резину, помрешь ведь!
– Если я заговорю, он меня найдет и убьет, как Куркину убил.
– Так-так… – Евгений наклонился ближе, – говори, чем ему Куркина-то не угодила, вроде бы на пенсии давно, от дел отошла…
– Из-за СПЕКО… она, когда в СПЕКО работала, кое-что там узнала.
– Что? Что она узнала? – Евгений тряхнул кровать. – Говори, а то помрешь! Время идет!
И он повернул кран так, чтобы в капельницу попадало больше раствора с ядом.
– Операция «Китайская кукла», – прохрипел Валерий и закашлялся.
– Кукла? Какая кукла? И ты тоже про куклу? – изумился Евгений.
Валерий перестал кашлять, но дышал тяжело, с присвистом. Глаза его заволокло мутной белесой пеленой, он встряхнул головой и проговорил четко:
– Хабаровск, семьдесят восемь, – после чего откинул голову на подушки и затих.
– Черт! – вскричал Евгений. – Протянул-таки время, гад! Не успел договорить!
Он развернулся было к двери, но передумал, постоял секунду, потом махнул рукой и закрутил кран капельницы.
