В тихой деревенской семье родня дочери — единственная неповторимая тетка, всегда радостная и жизнерадостная, даже если из-за ушибленных очков вынуждена остается дома. Но сегодня очередной удар судьбы: разбитое стекло в очках вызывает странный интерес в глазах ее внучки, а тетка решительно готова дать бой недоразумению, оставаясь верной своей упрямой натуры....
С этими словами профессор прошел в комнату, пригласив Надежду следовать за собой.
Гостиная профессора была оформлена в восточном стиле – то ли в китайском, то ли в японском. На стенах висели гравюры на шелке и рисовой бумаге, изображающие птиц, бабочек и цветы, немногочисленная мебель была низкая, из лакированного черного дерева, с изящной инкрустацией. Тут и там стояли лаковые шкатулки и нефритовые статуэтки.
– Присаживайтесь. – Профессор показал Надежде на низкое черное кресло. Надежда опустилась в него.
Дверь чуть заметно приоткрылась, пес профессора вошел в комнату и лег рядом с хозяином.
– Он любит находиться рядом со мной, – проговорил профессор ласково. – Замечательный друг и прекрасный сторож! Вообще, тибетский мастиф – это самая древняя из известных пород, о ней писали еще Аристотель и Марко Поло. В Тибете эти собаки жили в монастырях. В Европу первого тибетца привезли в девятнадцатом веке в подарок королеве Виктории. Впрочем, вы приехали ко мне не для того, чтобы выслушивать лекции о собаках.
Профессор ненадолго вышел из комнаты (Ченрезиг не последовал за ним, только проводил хозяина взглядом) и вскоре вернулся с черным лаковым подносом, на котором стояли две чашки тонкого полупрозрачного фарфора и такой же чайник.
Он поставил поднос на низенький стол, разлил чай и пригубил свою чашку. На лице его проступило выражение блаженства.
– Это настоящий улун! – проговорил он, поставив чашку на стол.
– Это в Японии? – уточнила Надежда и по выражению лица профессора поняла, что ляпнула ерунду.
– В Китае, – ответил тот сдержанно.
Надежда Николаевна поднесла чашку к губам и попробовала.
Чай как чай, подумала она, ничего особенного. Слегка отдает веником. Чтобы не обижать профессора и не портить еще больше его впечатление о себе, Надежда изобразила на лице восторг. Впрочем, Чибиков, кажется, не поверил.
Он встал, достал с одной из полок черную деревянную коробку, открыл ее и поставил на стол куклу.
За последние дни Надежда видела уже несколько таких кукол, но все же каждый раз не переставала удивляться их красоте и тому, какими живыми они казались. Такое же юное миловидное личико, высокая прическа, шелковое платье – только бирюзовое, по которому золотом были вышиты хризантемы.
– Ну, покажите же мне скорее ее сестру! – нетерпеливо проговорил профессор.
