В тихой деревенской семье родня дочери — единственная неповторимая тетка, всегда радостная и жизнерадостная, даже если из-за ушибленных очков вынуждена остается дома. Но сегодня очередной удар судьбы: разбитое стекло в очках вызывает странный интерес в глазах ее внучки, а тетка решительно готова дать бой недоразумению, оставаясь верной своей упрямой натуры....
– Профессор, – наконец не выдержала она, – что это за лоскутки? Какую тайну хранили эти куклы?
Старый китаец молчал, не зная, с чего начать, и Надежда нетерпеливо добавила:
– Ну, признайтесь же, что здесь нет никакой мистики! Это просто куклы, а не заколдованные люди!
– Куклы, – кивнул профессор. – Но очень старинные и ценные. И с ними действительно была связана древняя легенда о даосском отшельнике и его ученицах. Но, так или иначе, эти куклы принадлежали последней правительнице Китая, вдовствующей императрице Цы Си.
– Не с Лао Мэнем, случайно?
– Именно с ним, – кивнул профессор. – Спрятав драгоценности, императрица записала их местоположение на куске шелка, разрезала этот кусок на несколько частей и приколола эти куски к одежде своих любимых кукол.
"В то время в Китае активно действовали европейские разведки – в основном немецкая и английская. Резидент немецкой разведки барон фон Нойман пронюхал о спрятанных сокровищах императрицы и захотел завладеть ими.
Надо сказать, что барон принадлежал к очень древнему саксонскому роду, в котором из поколения в поколение передавались не только замки и поместья, но и тяжелая психическая болезнь. Носители этой болезни почти всегда казались вменяемыми, но иногда впадали в буйство, круша все вокруг себя. В такие минуты их запирали в застенке фамильного замка, пока не пройдет приступ.
Барон отправился вслед за Лао Мэнем в Петербург. Здесь он попытался завладеть куклами, но Лао Мэнь то ли спрятал их, то ли раздал своим знакомым.
– Скабичевскому и девушкам.
– А также путешественнику Чибикову.
