Начинается действие необычным образом — режиссерский помощник в стоп-ситуации вынужден обратиться к молодой женщине за помощью. Они на локтях сидят рядом со сценой, где танцуют невероятно красивые и увлеченные актрисы. Воздух наполнен ритмом музыки и ожиданием — все внимание сосредоточено на этой женщине, которой предстоит изменить ход событий....
Целую тебя, милый…»
— А это кто? — Настя остановила пленку.
— Знакомая. — Карташов вызывающе посмотрел на нее, ожидая дальнейших вопросов и заранее готовясь ощетиниться.
— Но это точно не Вика?
— Это не Вика. Если вы мне не верите, я поставлю вам другие кассеты, где есть ее голос.
— Я вам верю, — неискренне сказала Настя, запуская кассету дальше.
Звонки от заказчиков, от приятелей, от родителей Бориса, от женщин… И вдруг наступила пауза.
— Что это? — Настя резко выключила магнитофон, из которого стали доноситься приветственные слова следующего абонента.
— Не знаю, — растерянно ответил Карташов. — Я и внимания не обратил, когда слушал. Знаете, как это бывает — включаешь запись, а сам в это время сумку с вещами разбираешь или ужин готовишь… Внимание то и дело переключается с того, что слышишь, на то, что делаешь.
— Кто звонил перед тем, как пошла пауза?
От напряжения у Насти начали дрожать руки. Она поняла, что нашла какую-то ниточку.
— Солодовников, мой однокурсник.
— А следующий после паузы?
Борис включил запись и прослушал речь звонившего до конца.
— Это Татьяна, моя двоюродная сестра.
— Позвоните им и спросите, когда, в какой день и, желательно, час они звонили вам. Нужно сделать это немедленно.
Художник покорно подсел к телефону, а Настя снова принялась разглядывать рисунок, на котором был запечатлен украденный сон Вики Ереминой.
— Все очень неточно, — обратился к ней Борис.
— А для вас так важно знать, что ваша первая жена снова в Москве?
— Видите ли, у Екатерины сложный характер. Она женщина пустая и вздорная, считает меня виновником всех ее бед, не может простить мне развода и очень любит устраивать всякие мелкие пакости.
