Начинается действие необычным образом — режиссерский помощник в стоп-ситуации вынужден обратиться к молодой женщине за помощью. Они на локтях сидят рядом со сценой, где танцуют невероятно красивые и увлеченные актрисы. Воздух наполнен ритмом музыки и ожиданием — все внимание сосредоточено на этой женщине, которой предстоит изменить ход событий....
Потянем еще до третьего января, пока два месяца не истекут, а там Ольшанский дело приостановит, и кончатся мои мучения. Надоело бегать, я сидячую работу больше люблю.
— Ну, это известно, — усмехнулся Лесников. — О твоей лени легенды ходят. По-моему, ты всех нас дуришь, Анастасия.
— Ты о чем? — Настя округлила глаза, стараясь справиться с внезапным противным холодом в желудке.
— О том, что ты на работе французские романы читаешь, вместо того, чтобы делом заниматься. Что, будешь отрицать? Я к тебе за последние дни как ни загляну — все время у тебя на столе книжечки в ярких обложечках с латинскими буковками.
— Что — я? — недоуменно спросил Юра.
— Поверишь, что чтение французских романов помогает в сыщицкой работе?
— Да кто его знает. Аське, может, и помогает. У нее голова непонятно как устроена.
Снова открылась дверь, на этот раз зашел Володя Ларцев.
— Вот я вас и застукал! Сыщика ноги кормят, а вы тут посиделки устроили у Аськи под крылышком.
— А ты сам-то где, в бегах, что ли? — отпарировал Лесников. — Под то же самое крылышко и примчался.
— Я по делу. Ася, у тебя какой размер обуви?
— Тридцать седьмой, а что? — растерялась она от неожиданности.
— Здорово! — обрадовался Ларцев. — А лыжные ботинки у тебя есть?
— Да у меня их сроду не было. Надо иметь больное воображение, чтобы представить меня на лыжах."
"— Ах ты, жалость какая! — огорчился тот.
— С Ольшанским? Нормально.
— Не давит он на тебя?
— Нет, не замечала.
— Ты знаешь, он иногда бывает грубоват…
— Вот это я как раз заметила.
— Ну что ты, он очень доволен твоей работой. Чем это ты его так расположила к себе?
— Неземной красотой, — отшутилась Настя, начиная нервничать.
Каждый из них так или иначе пытался вывести разговор на дело Ереминой. Что это, обычный интерес к тому, как идут дела у их коллеги, или что-то другое? И у кого из них? Или у всех сразу? «О Господи, — взмолилась она про себя. — Хоть бы они ушли и оставили меня в покое.
