Наказание Рики — это яркий пример жестокого наказания. В уголке скромности он прятится, пытаясь защищать себя от издевательств с помощью цепей, но все его усилия напрасны: Ясон надменно обозревает его беззащитность и продолжает насилие. Книга оставляет читателя в дрожании и решимости помочь герою....
Это для твоей же безопасности.
— Понимаю, — ответил Ясон.
Отступив назад, Ксантус выдержал паузу, прежде чем начать.
— Ясон Минк! Ты признан виновным в нарушении статей С107, Х999 и Х999.5 Генерального Кодекса и приговорен к шестидесяти ударам кнутом. Сейчас ты получишь свое наказание.
Ясон закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию. Он чувствовал удары и боль, слышал голос Кобина, доносившийся откуда-то издалека, но ощущал всё это будто со стороны.
Так были отсчитаны первые десять ударов.
— Одиннадцать!
Щелк!
— Двенадцать!
Щелк!
— Тринадцать!
Щелк!
— Четырнадцать!
Щелк!
— Пятнадцать!
Щелк!
В отличие от других блонди, Ясон не проронил ни звука, даже когда счет перевалил за пятнадцать. Но порка продолжалась, боль становилась нестерпимой и уже не позволяла себя игнорировать. Блонди задрожал, резко дернулся и, наконец, сам того не осознавая, закричал. Он больше не в силах был скрывать, как жестоко страдает.
Лежа на койке в шатре, Рауль смотрел на Ясона и остро переживал собственную беспомощность.
Но тяжелее всех приходилось Рики. Когда Ясон начал вскрикивать, пет чуть не вырвал себе все волосы, забывшись от страха и отчаяния. Внезапно его мозг обожгла ослепительная вспышка, и он ощутил муку хозяина как свою, словно разум блонди на миг слился с его собственным. Уже не отделяя себя от Ясона, он вместе с ним рухнул в пучину смятения, обреченности и смертной тоски.
Готовый на всё, лишь бы прекратить эту пытку, монгрел выскочил на помост и закрыл хозяина собой.
— Остановитесь! Он больше не вынесет!"
"— Пет! — гаркнул возмущенный Ксантус. — Немедленно убирайся с помоста!
— Я приму наказание вместо него! — заявил Рики, сбрасывая куртку и срывая с себя майку. — Я буду его… аналогом.
Ксантус замер в восхищении перед столь храбрым и преданным петом.
— Но ты не можешь занять его место, пет, — сказал он. — Подобного прецедента Амои еще не знала.
— Вообще-то, прецедент существует. — Директор Конами, с горьким разочарованием взиравший на позор, до которого докатились его бывшие ученики, вышел вперед и встал перед толпой, скрестив руки на груди. — После битвы при Армане Эрфанес заменил своего брата Иоса и принял за него двадцать ударов кнута.
— Это всего лишь легенда, — возразил Ксантус.
— Нет, это исторический факт, — не сдавался Конами, — зафиксированный в «Пустынных Хрониках».
