Наказание Рики — это яркий пример жестокого наказания. В уголке скромности он прятится, пытаясь защищать себя от издевательств с помощью цепей, но все его усилия напрасны: Ясон надменно обозревает его беззащитность и продолжает насилие. Книга оставляет читателя в дрожании и решимости помочь герою.
Таким образом, прецедент имеется, и если пет желает добровольно принять наказание вместо своего хозяина, его просьбу надлежит удовлетворить.
Ксантус подошел к краю помоста и присел на корточки, чтобы посовещаться с директором. Через несколько минут он выпрямился и сказал:
— Хорошо, пет. Ты можешь заменить своего хозяина.
Ясона в полубессознательном состоянии сняли со столба. Для Рики, чей рост был намного ниже, крепления пришлось опустить. Ксантус, остановившийся на цифре «двадцать семь», продолжил наносить удары.
Щелк!
— Двадцать восемь!
Щелк!
— Двадцать девять!
Щелк!
— Тридцать!
Потрясенный Рауль наблюдал из шатра, как монгрел, которого он глубоко презирал и никогда не упускал возможности пнуть и унизить, делал то, что сам блонди был сделать не в состоянии — спасал Ясону жизнь. А ведь Рики, в отличие от всей компании блонди, не принимал опиаты, чтобы хоть немного смягчить боль, к тому же Ксантус, сбитый с толку неожиданной просьбой пета, забыл отключить акселератор. Надрывные крики терзали сердце Рауля, и он понимал, что его отношение к Ясонову пету уже никогда не будет прежним.
Сейчас он впервые видел перед собой не ничтожного монгрела, а человека — сильного, отважного мужчину, — который жертвовал собой ради любимого. И этим Рики заслужил искреннее уважение Рауля, а раз добившись уважения гордого блонди, утратить его было невозможно.
Ясон шевельнулся и приоткрыл глаза — его слуха достигли пронзительные вопли.
— Рики? — прошептал он.
— Это просто сон, — как мог успокоил его Рауль. — Рики в порядке.
Но монгрел был далеко не в порядке. Отсчет для него начался с двадцати восьми, так что ему причиталось тридцать два жестоких удара — и никаких обезболивающих, и никого, кто бы вызвался его заменить. Зрители зачарованно взирали на пета, все как один восхищаясь его преданностью и решимостью — Рики ни разу не попросил пощады, хотя от его мучительных, надсадных криков мороз по коже подирал.
— Тридцать шесть!
Щелк!
— Тридцать семь!
Щелк!
— Тридцать восемь!
Щелк!
— Тридцать девять!
Щелк!
— Сорок!
И тут мир взорвался ослепительной вспышкой белого света, послышался раскатистый гул, и всем присутствующим было явлено доселе невиданное.
Юпитер.
Впервые покинув свою святая святых, она соткалась из воздуха прямо на помосте и простерла руку, чтобы остановить Ксантуса. Увидев перед собой Юпитер, блонди утратил дар речи. Опустившись на одно колено, он преклонил голову и выронил кнут.
— Довольно с этого пета страданий! — изрекла Юпитер.
