Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Ты хочешь, чтобы женщины начали оплакивать родных и близких?
– Я хочу, чтобы вы могли похоронить погибших по вашим обычаям до захода солнца и оказать помощь раненым. Или пусть умирают?
Старик погладил бороду:
– Раненых уберем, а погибших похороним, когда все закончится.
– А разве не все закончилось?
– Нет, офицер! Ты не знаешь Джуму, я его знаю. Он вернется.
– Вместе с отрядом Каруни?
– Сие мне неизвестно. Джума может вернуться и один. Он воин, хотя мы, жители Джилака, не хотели, чтобы такие воины находились рядом с нами.
– Выводи людей, забирайте раненых! А с Джумой мы разберемся!
Старик вновь погладил бороду:
– У вас пока есть время уйти к пещерам.
– А что это ты вдруг проявил беспокойство о нас, убивших мужчин вашего селения?
– Они пошли за Джумой и получили свое. Рано ли поздно Наджиб привел бы их к смерти. Другого пути у них не было, как не было и выбора. Я могу идти?
– Иди!
Старик удалился.
– Слушай, Леша! Чего мы ждем? Пока Джума в лесу сколотит банду в единый кулак?
– Предлагаешь начать отход?
– Почему нет? Дым постепенно снесло на запад. Что сгорело, то сгорело. Чернов должен видеть плато. К тому же у нас во фланге Рашид. Да и я с Викторовым, Санеевым и Богуном могу остаться на позициях прикрытия.
– Вот именно, что всего, – кивнул Соловьев. – А самое страшное то, что он уже может держать тропу под контролем винтовок дальнего боя.
