Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Стал бы я ради одной фляги время на прапорщика тратить! Между прочим, собственные бабки за спирт предлагал. Другое дело, техник не взял – но предлагал.
– Ну, Шепель! Прилетим, я тебя…
Крымов рассмеялся:
– И что ты ему сделаешь, Саня? Выговор объявишь? Когда? До представления к награде или после?
– Иди отсюда! – гаркнул на подчиненного Тимохин. – Видеть тебя не могу! Достал ты меня вконец!
– В чей конец?
– Шепель!
– Я, командир!
– Уйди! Не зли!
– Эх, Саня, Саня, да ты злиться-то по-настоящему не умеешь! Я имею в виду на своих, потому как сам прошел огни и воды от рядового бойца до командира группы.
– Фляжку оставь – и те, что раздал ребятам, давай сюда. Нам с Крымом не хватало, чтобы в Москве вас выносить пришлось!
– С чего? С трех литров на тридцать рыл? Те фляги пустые, а эту забирай, неблагодарная твоя душа.
Шепель пересел к бойцам «Миража», и вскоре оттуда послышался смех.
– Никак Миша анекдоты травит, – проговорил Крымов.
– Он на это мастер!
– И не только на это!
– И не только на это. Кстати, ему тесть работу в нефтяной компании своей предлагал. Каким-то начальником на бешеном окладе.
– Не представляю Шепеля в качестве чинуши.
– Вот и он не представляет.
Тимохин потянулся:
– А как же все-таки хорошо лететь домой, да, Крым?
– Еще бы! Домой, не к духам.
– А дома сейчас хорошо!
Александр закрыл глаза.
