Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Тимохин посмотрел на генерала:
– А разве эти контейнеры не взорвались при крушении самолета?
– Согласно инструкции, командир экипажа в случае возникновения в полете внештатной ситуации обязан был сбросить контейнеры до того, как покинет гибнущий самолет. И уже в воздухе после срабатывания парашютной системы, которой был оснащен каждый контейнер, самоликвидаторы должны были разнести груз на мелкие части. Подобный вариант планировался для того, чтобы на месте падения самолета не были найдены даже эти мелкие части секретных блоков.
– Ну и? Значит, контейнеры по-любому уничтожены?
Феофанов вернулся на свое место за столом совещаний:
– Так считали все – и те, кто готовил груз к отправке, и те, кто подключал систему самоликвидации, но... неожиданно наш спутник зафиксировал сигналы маяков, которыми были оборудованы контейнеры. Для облегчения поиска после сброса груза в Индии. Сигналы прошли из квадрата ... Внимание на карту. С перевала Радан, что тянется с востока на запад и находится в сорока километрах от Карбанского ущелья, считая от наивысшей точки хребта.
– Но сигналы маяков могли перехватить спутники других государств, в том числе и США? – уточнил Крымов.
– Нет, не могли. Специалисты, готовившие груз к отправке, отреагировали на сигналы маяков оперативно и отключили их тогда, когда на орбите приема сигнала находился только российский спутник военно-космических сил.
– Или зависли на стропах где-нибудь в скалах.
– Или зависли.
– И мы должны найти эти контейнеры?
– Да, но… минуту...
Феофанов прервал фразу, так как сигнал вызова выдала спутниковая станция генерала. Начальник Управления снял трубку:
– Генерал Феофанов! Приветствую тебя, Пуштун!.. Да, готов...
