Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Я надеялся найти какое-нибудь плато, подходящее для аварийной посадки, но не нашел. И приказал экипажу покинуть борт. Тогда, когда стало очевидным, что спасти самолет не удастся. Так что, господин Тургай, мне было не до того. А уж что в ночном небе увидел мальчишка, не знаю! И потом, стал бы он разглядывать небо, когда мимо пролетал большой самолет? Представьте себе летящий, переливающийся сигналами бедствия, ревущий лайнер. Низколетящий. Да кто угодно, а не только какой-то мальчишка, впервые увидев подобное, сосредоточит все свое внимание на самолете.
– Да? Хоп! Время покажет, лжешь ты или нет. Мои люди прочешут весь перевал с прилегающей к нему территорией. Но... если они найдут контейнеры, ты, майор, пожалеешь, что родился на этот свет.
– Мне говорили об этом. Ищите, только бесполезно все это.
Командир корабля был уверен в том, что система самоликвидации полностью уничтожила контейнеры с грузом, поэтому вел себя уверенно и спокойно.
– Кстати, вы обещали вернуться к вопросу о посольстве.
– Я сказал, позже! Не сейчас.
– Но в Кабуле уже знают о крушении самолета, нас будут искать…
– Кто? Сотрудники вашего дипломатического ведомства? И не мечтай, майор.
