Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Галистан был разделен на две части, и условная линия раздела проходила через площадь у мечети. В восточной, бедной части жили обычные мирные люди – чабаны, дехкане, мелкие торговцы. В западной обосновались бойцы отрядов Тургая, которыми командовали верные Хизаяту фанаты-талибы Мохаммед Бахтияр и Мехмед Абдула. Сам Хизаят Тургай проживал в усиленно охраняемом двухэтажном доме на северо-западной окраине Галистана. Усиленно охранялось еще одно здание западной части кишлака – арестантский сарай, в котором находился подвальный бункер для пленных врагов.
Уже сообщив в Москву о судьбе пилотов, Шакур Акрани, проверив отсутствие возле дома людей Хизаята, привел в рабочее состояние спутниковую станцию. В 10.00 понедельника 16 июня должен был состояться сеанс связи с генералом Феофановым, которому вновь на время переподчинили разведчика. Но сеанс сорвало появление слуги Тургая.
– Открыто!
Абдул вошел, поклонился, поздоровался:
– Ассолом аллейкум, господин Акрани!
– Ва аллейкум ассолом, Абдул! Что привело тебя ко мне?
– Вас вызывает саиб!
– Вызывает? И как срочно?
– Он сказал, чтобы вы пришли к нему. Больше ничего.
– Хоп, я понял. Ступай, я скоро буду в усадьбе Тургая!
Слуга, вновь поклонившись, вышел во двор.
Акрани проводил его взглядом из окна. Посмотрел на часы. Стрелки подходили к 10 часам. Но выйти на связь сейчас Пуштун не мог. Он достал кейс, передал в эфир сигнал отсрочки сеанса связи, перевел станцию в режим ожидания, уложил ее в шкаф, поправил обмундирование и, не закрывая двери дома, что являлось обычным явлением для кишлака, направился к усадьбе Тургая.
Охрана пропустила Шакура беспрепятственно. О нем в банде складывались легенды, и Акрани пользовался авторитетом не меньшим, чем командиры отрядов да и сам Тургай.
– Ассолом аллейкум, уважаемый Хизаят!
– Шакур, рад видеть тебя! Проходи, присаживайся.
– Как-то непривычно садиться в кресло, будто мы не у себя на родине, а где-то в Европе.
– Тебя не должно это смущать. Ведь ты же учился в Союзе?
– Когда это было, Хизаят…
Акрани присел в кресло у стола-приставки. Тургай устроился напротив.
