Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
— Придет — убью, — пообещала жена слесаря.
Сергей повернулся, чтобы уйти, и, словно вспомнив что-то, остановился.
— Да, деньги он сказал не давать вам, мол, гадалке отнесете. Навроде вашей соседки.
Петелькина сплюнула.
— Вот паразит, чтоб поганый язык его отсох. Я ж к святой женщине хожу, воцерковленной, она с работящих людей, вроде нас, рупь берет, да и не гадает она особо, хоть и сила в ней есть немалая. Если что серьезное, то да, она может и проклясть, и приворожить, ну а так, если плохо все, придешь к ней, выслушает, посочувствует по-бабьи, совет даст, это ж пользительнее, чем водку жрать, разве не так?
— Так, — согласился Травин.
— Не то что эта вот, про которую вы сказали. Та ох с гонором была, не к кому простому ходила, а к настоящей ведьме.
— Да ладно, разве ж такие есть?"
"— Есть, — категорично ответила женщина. — Есть одна такая, к ней с целковым или лежебоками[10] не сунься, она по червонцу берет, и сила у нее черная, нехорошая. Видела я енту цацу, в больничке нашей фельдшерицей работает, и вроде такая вся из себя прекрасная-распрекрасная, и помочь готовая, и улыбается, а взгляд студеный, холодеет все внутрях.
— Ладно, сначала пусть протрезвеет, потом работу сделает, — Травин в ведьм не верил, — а с деньгами не убудет, рассчитаемся.
Сарайчик Сергей решил отложить на вторник — у него по плану был магазин аккурат на самой границе Рогожска, в Истомкино, неподалеку от нужного места.
Дом был. На первый взгляд, ничего особенного ребятишки не сделали, но Травин сразу увидел — тут лестницу подправили, там половицу подтянули, на втором этаже снесли ненужную перегородку и уже начали делать новую, а из остатков сколотили две кровати. И обед был почти готов, возле плиты хлопотала Маша, что-то помешивая половником в большой, отчищенной до блеска кастрюле и одновременно что-то втолковывая Лизе.
— Десять минут, — доложила повариха.
Травин кивнул и пошел к Дарье, по дороге думая, что же такое спросить. Про гадание, или про пуговицу странную, или про то и другое. Когда он еще только осматривал дом, то словам Афанасия значения не придал — мало ли что про людей говорят, ведьма и ведьма.
