Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
— А после фронта чем занимался, товарищ?
— Лечился после ранения долго, а как поправился — в гараже сначала механиком работал, а потом начсклада, — о своей недолгой сыскной карьере Сергей решил пока не распространяться, вот получат его дело, пусть сами тогда читают.
— Хорошо, стало быть, опыт хозяйственный имеется, и цифирей не боишься. Есть для тебя, товарищ Травин, должность инспектора, работа ответственная и, я бы даже сказал, опасная.
— Это который движение регулирует или билеты продает в трамвае? — Сергей, проезжая через город, успел заметить, что прямо по Владимирскому тракту проходит одноколейная линия, по которой ходит новенький трамвайный вагон немецкой марки «Сименс».
— В трамвае — это кондуктор, товарищ, — строго сказал зампредседателя. — А инспектор — он следит, чтобы нэпманы всякие и недобитки буржуйские, которым страна временно доверила свое имущество, его не разбазаривали абы как, а использовали по назначению. И вовремя за него плату вносили. Понятно?
— Нет, — честно сказал Травин.
— Пристрелили зимой, — погрустнел толстяк. — Сам, дурак, виноват, сунулся в одиночку в артельный склад, а там цех подпольный, контрабанду шьют, вот и кончили его эксплуататоры. Нет чтобы милицию позвать, решил, что сам справится. Но ты, товарищ Травин, будь поумнее, на рожон не лезь и, если что, сразу в органы сообщай. Ну как, согласен?
— Даже не знаю, в колонии как-то спокойнее будет, — Сергей сжал кулаки, бухнул на стол.
Зампредседателя чуть побледнел.
— Трое вас там, инспекторов, — торопливо сказал он, — участок тебе дадут какой полегче, оклад седьмому разряду приподняли, сто рубликов по новой тарифной сетке, а мы и с жильем поможем, койку обеспечим в общежитии, и талоны на усиленное питание в городскую кооперативную столовую выдадим, как герою революционной войны. И дрова на зиму за счет города.
— Десять червонцев, говоришь?"
"— Как есть десять, — закивал головой толстяк.
Травин для приличия подумал, потом кивнул.
— Эх, ладно, — сказал он.
