Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
— А с чего ты решил, что жиганы это?
— Так на урок не похожи, по виду офицеры бывшие из беляков, держались спокойно, кто ж еще может быть.
Сергей оставил Кучера в покое, подошел к Веслу, присел рядом с ним на корточки.
— Слышь, Гриш, ты ведь соображаешь все.
Тот быстро-быстро закивал головой, со страхом и ненавистью глядя на Травина.
— Способности у тебя есть, а занимаешься всякой фигней, хотя дело твое. К завтрашнему дню портреты этих залетных мне сообрази. Будешь плохо стараться, я покажу тебе, как ногу можно за раз сломать в четырех местах.
— Я их видел один раз, и то мельком, — угрюмо сказал Лодочников.
— Тут, тут, тут и тут, — показал прямо на его ноге Травин те места, где нога будет сломана.
Гриша поежился и снова часто-часто закивал."
"Тут очнулся Рябой, закричал дурным голосом, вытащил из кармана выкидушку и бросился на поднявшегося Сергея. Тот подождал, пока Сенька приблизится достаточно близко, и ударил его ногой в живот. Рябой сложился пополам, нож у него из рук выпал и покатился по полу, замерев возле Гриши.
— Физическое воздействие — оно и разум укрепляет, — вспомнил он слова своего учителя физкультуры. — Где я живу, вы знаете. Завтра деньги, которые у детишек забрали, отдать вдвойне — так поступать нехорошо. Картинки жиганов принесете, и чтоб не каляки там маляки были, а в полуанфас. Вон, Кучер знает, что это такое. Проведаю, что обмануть хотели или вдруг дружка своего Валета предупредить решили, еще хуже — если вдруг сбежать решите по дурости, подвал у меня есть, там и замурую трупы ваши, места много, хватит на всех.
Он подошел к Кудрину, который испуганно зажмурился, и резким движением вправил ему палец обратно.
— Я ж не зверь какой.
Весло дождался, пока дверь захлопнулась, и тут же бросился к комоду, по пути пнув Рябого ногой.
— Ты-то за что, — заныл тот, — а этого урода завтра на пику подымут, я постараюсь.
— Заткнись, придурок. Из-за тебя все, — Гриша рылся в комоде. — Где тут бумага лежала и карандаши?
— В нижнем ящике, — подсказал Кучер, баюкая палец. — Эх, Валету не рассказать, он бы деньжат отсыпал. Но я не дурак с этим как его там связываться. И тебе не советую. И тебе, Рябой.
Последние слова он сказал с сомнением. Рябой при слове «деньжата» встрепенулся, кое-как дополз до двери, поднялся, держась за ручку, пару раз глубоко вздохнул и вылез наружу.
