– Вот эта, – я указала на шляпу с белыми очень широкими полями и светло-серой тульей, поперёк которой красовались три больших пышных пера.
– Прекрасный выбор, – похвалила Рамисса так рьяно, словно я выиграла областную олимпиаду по математике.
И поплыла к выбранному мной головному убору. Несмотря на пышность форм и небольшой рост, двигалась хозяйка лавки легко и плавно. Как лебедь белая плывёт, вспомнились мне строки из сказки Пушкина.
Рамисса подхватила шляпу с подставки и так же плавно поднесла её мне.
Я развязала ленты своего головного убора и передала его Исте. Здесь, среди шляпного великолепия, моё соломенное убожество смотрелось именно тем, чем являлось – старой, потрёпанной, дешёвой шляпкой.
Я обругала себя, что не оставила её в дрожках. Ведь планировала же снять, когда приеду в город!
Стараясь сохранять невозмутимость – ну и пусть у меня дешёвая шляпка, зато гордости полный вагон и ещё тележка – я позволила Рамиссе надеть себе на голову новую. Она оказалась неожиданно тяжёлой, и поля колыхались при каждом повороте головы, создавая приятные ощущения лёгкого ветерка, гуляющего по лицу.
Поправив головной убор, чтобы сидел удобно, я повернулась к зеркалу. И замерла.
Еженика была рождена, чтобы носить шляпы. Даже конкретно эту самую шляпу.
– Потрясающе, – выдохнула Рамисса, добавив с придыханием: – Вам очень идёт.
И ведь не соврала. Мне действительно шло.
От полей на лицо падали тени, придавая облику некую таинственность. В зеркале отражалась не провинциальная простушка, а загадочная незнакомка.
В этот миг я ощутила новое, прежде неведомое желание – купить шляпу.
– Пять золотых, – сообщила Рамисса, безошибочно разгадав мою реакцию.
Пять золотых?! За шляпу?!
Да я на эти деньги могу столько всего наделать. И луга скосить. И поля засеять. Крышу перестелить. Ещё и останется.
У Исты при оглашении цены глаза начали расширяться, стремясь достигнуть бровей. Кажется, в голове у неё пронеслись те же самые мысли о лугах и крышах.
Стараясь сохранять невозмутимость, я покачала головой. Отчего лёгкий ветерок снова обласкал мои щёки. И я непроизвольно вздохнула.
– Я ещё подумаю, – сообщила Рамиссе и потянулась, чтобы снять шляпу.
В этот момент дверь распахнулась под жалостное дребезжание колокольчика, и внутрь лавки ворвалась девица.
Одета она была стильно и изысканно. Я как-то сразу поняла, что это платье сшито по последней моде. Бледно-жёлтое с белым кружевом. И жёлтая же, похожая на блин с лентой, шляпка.
