Внезапный сон обернулся реальностью: героиня оказалась в чужом теле и мире с незнакомым мужчиной. Прислуга называет его мужем, а интрига разворачивается вокруг её нового положения в усадьбе. Возникает конфликт между желаниями и новой, непонятной реальностью.
– Милая Еженика, у вас очень красивая сумочка, – сообщила она с улыбкой.
– Спасибо, – я чуть приподняла запястье, любуясь своим творением и одновременно демонстрируя его всем собравшимся. – Я сама её сделала.
– Сама? – изумлённо выдохнула Рамисса.
А Руэла Атли прищурилась и выпалила:
Первая реакция – нет, не отдам, я же столько над ней корпела – сменилась радостью. Да! Это же отличная возможность заработать немного денег.
Я почувствовала, как участился пульс при этой мысли.
Прежде я никогда не продавала свои творения. Только дарила иногда коллегам или соседкам, которые ко мне заходили.
Природная скромность требовала назвать такую же скромную сумму. Но её тихий голос затмевало осознание, что это первые деньги, которые появятся у меня в этом мире и в которых я сейчас так нуждаюсь.
Не только я, но и мои люди. Этот аргумент победил скромность.
К тому же я вспомнила сумму, которую Рамисса назвала за шляпу. А судя по тому, как хорошо она знакома с этими дамами, для них пять золотых – не такая уж огромная сумма.
Решено, столько и попрошу.
Пять золотых – это пятьдесят серебряных или пятьсот медных монет. Целое состояние по моим меркам.
Я открыла рот, набрала воздуха и выпалила:
– Семь? – удивление госпожи Атли было не настолько сильным, как у меня при озвучивании цены за шляпу. И всё же она явно ожидала меньшей суммы.
О своих словах я тут же пожалела и думала, как бы снизить цену. Я ведь согласилась бы и на один золотой, потому что даже он нас сильно выручит.
И вдруг госпожа Атли полезла в крепившийся у неё на поясе мешочек. Видимо, так здесь выглядели кошельки.
Руэла пересчитала монеты и растерянно посмотрела на меня. Женщина выглядела смущённой.
– Я не планировала дорогие покупки сегодня, – произнесла она, добавив: – У меня с собой только пять золотых.
– Хорошо, – быстро согласилась я, пока Атли не передумала. Но из упрямства и чувства противоречия, вдруг взявшихся неизвестно откуда, негромко произнесла: – Остальное потом занесёте.
– Мамулечка, спасибо! Спасибо! – Сиенна не дала ей возможности отреагировать на мои слова. Девушка подскочила к матери и поцеловала её в щёку. А потом повернулась ко мне:
– Ну, давайте же скорее мою сумочку.
Она нетерпеливо протянула руку.
– Осторожнее с ней, цветы очень хрупкие, – предупредила я.
Затем стянула с запястья шнурок, распустила петлю и достала гребень – единственное, что взяла с собой, чтобы не носить совсем пустой мешочек.
