В усадьбе леди Анны жарится непредсказуемая атмосфера. Здесь любовь и зависть соседствуют с тревогой и надеждой — как в дневнике главной героини Любочки, секретаря директора. Каждый шаг приводит к новым загадкам и открытиям, заставляющим задумываться о судьбе усадьбы и ее последователях....
Слуга, торопливо семенивший рядом, счел нужным пояснить:
-- Госпожа всегда гулять ходят с фрейлинами, а сегодня вот, как на грех, по делам их отправили в город. Но вы, ваша светлость, не извольте беспокоиться: охраняют и дом, и участок надежно.
Похоже, лакей беспокоился о некотором нарушении приличий. До сих пор муж не изволил посещать хозяйку, ну как сейчас огневается на нее?
Максимилиан промолчал, и слуга, повздыхав, не рискнул больше заговаривать с гостем.
Завидев ажурную тенистую беседку, боковой вход в которую охраняла пышная туя, герцог спросил:
-- Она там?
-- Там и есть, ваша светлость, – подтвердил лакей.
От беседки и вправду доносились голоса, а возле лохматой туи щелкал огромными ножницами худощавый седой старик.
-- Ступай, дальше я сам.
-- Да как же так, ваша светлость… Доложить бы надобно!
-- Ступай!
Не осмелившись больше возражать грозному гостю, лакей пошел к дому, оборачиваясь и бормоча под нос:
-- И не виноват я нисколь! Сама велела с почестями принять и не перечить… А я и исполнил, как велено!
Макс подходил к беседке тихо, сместившись к краю песчаной дорожки так, чтобы старик-садовник заметил его как можно позже.
Замерев на месте, он слушал мягкий женский голос и успокаивался. Обычное дело: дама отдает приказания садовнику. Только вот...
-- …не торопись, твоя светлость. Это ежли блох ловить, тогда требуется, конечно, поспешать. А я тебе серьезное дело доверил!
-- А что потом с ними сделаешь?
-- Водичкой прохладной залью, да и посмотрю, как твоя светлость старалась, – закхекал-засмеялся старик. – Ежли плохо выбрать, всплывет много. От их я и выкину, а которые потопнут, в тряпочку мокрую сложу.
-- Я стараюсь, – в голосе Анны слышалась улыбка, и Макс поразился, как странно течет беседа: «Они разговаривают как ровня!».
Не зная, как обозначить свое присутствие, он громко откашлялся.
