Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
В руке Ее Величества был длинный меч, она коснулась его концом правого, а затем и левого плеча капитана и торжественно произнесла:
— Френсис Дрейк, посвящаю тебя в рыцари! Будь достоин этой чести! Храни верность престолу и Англии!
Потом вернула меч морскому министру, тот вложил его в ножны, после чего надел пояс с почетным оружием на новоявленного рыцаря. Процедура закончилась. Королева направилась к трапу, за ней потянулась свита. Сэр Ланкастер замешкался, с ним остался и адъютант, однако тот держался в стороне, чтобы не слышать то, что не предназначалось его ушам.
— Поздравляю, сэр Дрейк! — морской министр обратился к неофиту рыцарства как к равному. — Королеве понравилось ваше приветствие, и я думаю сделать его обязательным на флоте…
— Не ожидал, господин министр! — Дрейк едва заметно улыбнулся. Сэр Ланкастер ободряюще похлопал его по плечу.
— Вы смелы, вы хороший мореход, вам благоволит королева, на вашей стороне удача, и у вас большое будущее. Думаю, что и звание адмирала не за горами. Но успех на службе короне немыслим без неукоснительной дисциплины и выполнения приказов!
Тон морского министра стал жестче.
— Знаю, вы настаивали, чтобы Ее Величество встречала настоящая команда, моему посланнику с трудом удалось убедить вас согласиться на мое предложение…
— Но ведь настоящие герои именно мои люди! — перебил Дрейк. — Они заслужили честь лицезреть королеву и выслушать ее благодарность!
Сэр Ланкастер поднял руку.
— Но вы представляете, какое впечатление могли произвести на королеву расхристанные головорезы, у многих из которых имеются отталкивающие увечья и которые не умеют вести себя в приличном обществе, я уже не говорю об обществе королевы Англии и ее двора!"
"Дрейк хотел было сказать, что он и сам такой же головорез, но смолчал.
— И все же вы не выполнили мой приказ и оставили в строю своих моряков! — продолжил сэр Ланкастер.
— Но это самые близкие мне люди! — возразил наконец Дрейк. — Бобу Акуле я обязан жизнью, он заботится обо мне и состоит при мне, как этот парень при вас…
Дрейк кивнул на адъютанта морского министра.
— К тому же, кроме одежды, они мало чем отличаются от ваших людей…
— Разве? — губы министра скривились в презрительной улыбке. — Они отличаются очень сильно! Посмотри!
Дрейк обернулся.
