Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
За ним улыбались Хендрикс и Мореход. — Все прошло как по нотам! Теперь ты важная персона, нужно отпраздновать такое событие!
— Вы ничего не видели? — спросил капитан.
— Как не видели? — удивился Акула и обернулся за поддержкой к товарищам. — Королеву видели, важных дядек видели, как тебя мечом по плечам хлопали — тоже видели!
Хендрикс и Мореход засмеялись: мол, вот кэп чудит! От всех троих разило ромом. Дрейк скривился, но ничего не сказал: команда пиратского судна не поймет, почему в столь торжественный день нельзя выпить рому! Как не поймет многих других вещей, без понимания которых «Золотая лань» навсегда останется пиратским кораблем, сколько его ни драй и ни чисть…
— Тебе не мешает эта штука? — сквозь смех спросил Акула, указывая на символ рыцарства.
Он не понимал, что вопрос неприличный, неуважительный и неуместный. Хотя меч действительно был тяжеловат и при ходьбе бил по ногам.
— Нет! — отрезал Дрейк и отправился к себе в каюту. Он понял, что морской министр был прав и в этом: команду надо менять!
Ближайшие помощники недоуменно переглянулись и растерянно смотрели вслед своему капитану.
Карибское море близ Портобело,
январь 1596 года"
"Адмирал открыл глаза в своей каюте, которая десятки лет была его домом. Солнце пробивалось сквозь узкую щель в плотной шторе окна.
Адмирал с трудом оторвал руку от груди и поднес к лицу. Камень был тусклым и безжизненным. А ведь всегда горел внутренним огнем, и именно этот огонь согревал душу владельца и вел его по темным лабиринтам извилистой пиратской жизни.
