Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
«Может, это оттого, что тут темно?» — этой мыслью он попытался обмануть и успокоить сам себя, хотя прекрасно знал, что в былые времена зловещий желто-красный огонь был хорошо виден даже в полной темноте… Однако судьба пресекла эту жалкую попытку самоуспокоения: солнечный луч упал прямо на камень, но он не испустил десятки разноцветных острых иголочек, как бриллиант, не заиграл красками, как александрит, не впитал безвозвратно в себя свет, как гранат, не подсветился изнутри, как рубин, он оставался все таким же — холодным и мертвым.
В дверях спальни показалась голова Уантлока, слуги нового типа — из тех, которые десятилетиями служат в родовых дворянских усадьбах, богатых замках, дворцах, но которых никогда не видели на кораблях, тем более на пиратских. Как всегда, он был в наглаженном сюртуке, начищенных штиблетах, с аккуратным пробором и неизменной доброжелательной улыбкой.
— Сэр Френсис, какая радость — вы проснулись, и я вижу, сон пошел вам на пользу. Хотите перекусить? Вас ждет свежий куриный бульон!
Адмирал только качнул головой.
Уантлок вновь нырнул за дверь, и вскоре каюту заполнила музыка. Дрейк не имел своего дома и большую часть жизни провел в море, а в последние годы полюбил и на корабле обставлять свой быт с завидной роскошью. Он ел на серебряной посуде, за его стулом стоял паж в белой униформе, а в соседней каюте, где когда-то жил Боб Акула, поселились музыканты.
Но на этот раз ни звуки лютни, ни пиликанье скрипки, ни щебетанье флейты не радовали адмирала. У него просто не было сил, чтобы приказать музыкантам прекратить эти бесконечные рулады. Он вновь перевел глаза на зашторенное окно.
— Уантлок! — позвал Дрейк слабым голосом.
— Да, сэр! — моментально появился верный слуга.
— Подай мою шкатулку. И пусть эти болваны перестанут пиликать…
— Слушаюсь, сэр! — безупречный слуга исчез на минуту и тут же принес требуемое.
Дрейк открыл крышку большой черной шкатулки, полированной и богато инкрустированной перламутром, не глядя, запустил в нее руку.
