Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
Но он твердо понял одно: о том, чтобы водрузить эту железяку на свой палец, не могло быть и речи, какими бы заманчивыми ни были посулы хозяина…
Одевание заняло немало времени. В последний момент Дрейк передумал и не стал надевать старый костюм, предпочтя ему адмиральский мундир. Облаченный в военное обмундирование, опоясанный рыцарским мечом, он вышел на палубу, хотя и поддерживаемый слугой, но изо всех сил стараясь держаться прямо.
Команда уже построилась на юте[12]. Настоящие матросы Королевского флота, вымуштрованные и дисциплинированные, в тщательно пригнанной форме, молча взирали на своего легендарного капитана.
Френсис остановился перед строем и повернулся к своим подчиненным. Но матросы вдруг вскинули головы, глядя куда-то вверх, где раздалось громкое хлопанье крыльев. Дрейк тоже поднял взгляд.
— Дурной знак…
— Плохое предзнаменование…
— Добром это плаванье не закончится…
— Прощайте, мои верные соратники, — прохрипел Дрейк, но его не услышали — то ли голос был слишком слабый, то ли ветер рвал на части и уносил в море слова, то ли вид черной чайки выбил экипаж из колеи.
Сделав несколько кругов над палубой, всполошившая всех птица села на бизань-мачту и принялась с интересом наблюдать за происходящим внизу.
— В каюту, Уантлок, — прошептал адмирал. Силы окончательно оставили его, но верный слуга расслышал хозяина, жестом подозвал одного из матросов, и они то ли повели, то ли понесли Дрейка в каюту.
— Принесите аркебузу, я разделаюсь с этой тварью! — раздался за их спинами голос помощника капитана Сэмюэля Симпсона — самого лучшего стрелка на «Золотой лани».
Уантлок прямо в одежде и с мечом уложил адмирала на кровать, принес ему рому, но тот отказался и попросил воды. Потом прикрыл глаза и как будто заснул. Уантлок вышел из каюты и стал наблюдать, как Симпсон раздувает фитиль, потом, сев на палубу и положив ствол тяжелой аркебузы на раздвоенную рогаткой подставку, долго целится, задрав дуло кверху.
