Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
Где-то с минуту таксист не издавал никаких звуков, только ниже склонился над баранкой.
— Умные какие все стали! Учить меня будет, где вокзал! Ага, конечно! — проворчал он. — А что проспект перекопали, не заметил?
— Какой проспект?
— А вот такой!
Раздался резкий визг тормозов. Капитана Короедова швырнуло вперед, на спинку сиденья. Портфель слетел с его колен, а сам он ударился подбородком обо что-то твердое и острое, так что искры посыпались из глаз… Потом откуда-то появилось лицо таксиста в неожиданном нижнем ракурсе, далекое и расплывчатое и в то же время показавшееся капитану удивительно знакомым… Но его тут же заслонил огромный кулак с кастетом.
— Лежи тихо, сука! — услышал Короедов. И опять искры. И темнота.
* * *Такой же дом, как в Мамырях, такая же скамейка, стол… Как в кошмарном сне. И он на том же самом месте сидит. Вроде бы. Только ни водки, ни карт на столе, и в окно светит солнышко, и компания перед ним другая… По крайней мере, того огромного человека, похожего на облаченную в штаны и рубашку гориллу, только страшнее, капитан Короедов не помнит.
— …А я ему впариваю, значит, пургу всякую, пятое-десятое, а сам на Ленинский свернул, — журчал голос таксиста Витька.
«Значит, ты не только таксист, но и бандитский пособник! — подумал капитан.
"— Еду и думаю: ни хрена себе, сдернуть хотел со всем баблом, лягаш вонючий!.. А с долгами кто рассчитываться будет?!
— Это чего, Мить, тот самый мент? — перебил его человек-горилла.
— А кто ж еще, — сказал Хваленый, пересчитывая пятидесятирублевки и складывая их стопками на столе. — Сегодня как раз месяц, как он мне десятку проиграл. Выжучивался, сука, отдавать не хотел… А я сразу понял, что золотишко из музея толкать будет, деваться-то ему некуда.
Он уложил в стопку последнюю купюру и сказал:
— Пятнадцать тыщ без полтинника…
Витек положил на стол новенькие пятьдесят рублей.
— Вот, это он со мной расплатился.
— Ты знаешь, что бывает с теми, кто долги не отдает? — хмуро поинтересовался человек-горилла.
— Так ведь я вот… Отдаю… — выдавил Короедов.
— Ага. Когда тебя за холку взяли!..
