Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
И вот со скрипом поднялась крышка, сорвана полуистлевшая ткань сарацинского флага, прикрывавшая драгоценное содержимое… Пять пар глаз впились в сверкающие на солнце россыпи камней, ниток жемчуга, драгоценной утвари… Взгляды не могли остановиться на какой-то конкретной вещи, все воспринималось вместе, как бесценная куча богатств. Борец, не совладав со своими эмоциями, быстро по локоть сунул руку в золотые побрякушки, а когда вытащил ее, то в ладони оказалась жменя золотых монет, которые Дрейк никогда ранее не видел.
— Там внизу сплошные золотые, — прохрипел матрос. — Я всегда чувствую золото на расстоянии!
— Положи на место! — приказал капитан, и после некоторой паузы монеты высыпались обратно в сундук.
Никто из собравшихся не мог сказать, как долго длилось созерцание драгоценностей. Глаза матросов загорелись нехорошим блеском. Первым опять же очнулся капитан.
— Эй, парни! — крикнул он нарочито грубо и резко, поднимаясь и опуская руки на торчащие за поясом пистолеты. — Хватит пялиться.
Френсис тоже достал пистолеты и стал рядом с дядей. Матросы ошеломленно смотрели на вооруженных капитана с помощником и постепенно приходили в себя. Опасный блеск в глазах погас так же быстро, как и появился.
— Но знайте, что Джером Саймонс не жмот, — продолжил капитан.
Френсис выполнил команду и отвернулся, глядя на море, «Посейдон» и спускаемый бот.
— Кому? — раздался за спиной хриплый голос дяди.
— Борцу!
— Держи!
Борец получил жемчужное ожерелье и со смехом надел на шею:
— Огромные жемчужины и высшего качества! Никогда у меня не было такой дорогой цацки!
— Кому?
— Гному!
— Держи!
Гном схватил серебряный кувшин и прижал к груди.
— Неужели настала моя очередь есть и пить из серебра?!
— Кому?
— Акуле!
Боцману достался золотой кубок с гравировкой сцен охоты.
— Теперь я буду пить ром как король! — воскликнул он, восхищенно любуясь тонкой резьбой.
— Кому?
— Мне! — Френсис повернулся и с некоторым разочарованием увидел, что капитан протягивает ему маленький невзрачный перстень.
