Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
Это разные вещи, матрос, и ты должен это знать! — сурово нахмурился Френсис. — А во-вторых, ты разве не видел, как сундук ушел на дно моря?
— Мне плевать, куда делся сундук. Я и мои друзья хотим получить то, что нам было обещано. И мы хотим заменить капитана, поставив на это место настоящего моряка, а не сопляка, у которого еще мокреют штанишки, когда начинается шторм!
— Ну что ж, это разумное решение, — кивнул Френсис. — И кого вы хотите поставить на мое место?
— Ребята выбрали меня, — сказал Жираф и опять обернулся.
— Так, так! Жирафа в капитаны! — послышались громкие голоса его сторонников.
— Ну что ж, — повторил Френсис. — Тогда мы должны прибегнуть к старинному способу разрешения таких споров!
Он положил руку на рукоять абордажного кортика."
"— Попробуй отобрать мое место!
Дерзкое предложение явно удивило Жирафа, не ожидавшего столь активного сопротивления и такой уверенности в поведении молодого капитана.
— Я готов, — после мгновенного замешательства сказал он, и в его руке тоже оказался абордажный кортик — короткая сабля, широкая и изогнутая, такой удобно действовать в коридорах корабля, в каютах, в трюме — везде, где мало места, чтобы пользоваться рапирой, шпагой или мечом.
Выпятив нижнюю челюсть, Жираф бросился вперед. Френсис тоже выдернул кортик. Они сошлись в центре круга, образованного матросами, которые с интересом следили за разыгрывающимся спектаклем.
— Черт побери, не думал, что этот сопляк так силен!
— Держи! — Френсис ударил сверху.
Жираф едва успел заслониться и попытался нанести колющий удар, но Френсис легко отвел его и ушел в сторону с контратакой, его клинок, нацеленный в шею, просвистел над головой успевшего присесть Жирафа. Противники обменивались ударами, при этом каждый раз Френсис рубил с такой силой, что Жираф с трудом удерживал оружие.
— Тут что-то нечисто! Сам дьявол водит его рукой! Он бьет с такой силой, что «отсушил» мне кисть!
По его лицу было видно: он уже жалеет о том, что затеял эту бучу. Но теперь деваться некуда: назад у поединщика, как у любого парусника, хода нет!
Вновь перекинув кортик в правую руку, Жираф продолжил бой.
