Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
Не забывай, мне надо командовать кораблем! Давай лучше выпьем еще рому…
— Давай! — неожиданно согласилась девушка.
Опустошив очередной кубок, Дрейк вновь пошел на абордаж…
Утро наступило незаметно. Френсис очнулся от короткого сна, с силой провел ладонью по лицу, стряхивая давешнее опьянение и возвращаясь к сегодняшней реальности. Рядом, на смятой и окровавленной простыне, мирно посапывала голая девушка с распущенными волосами. Он все вспомнил.
«Где Акула?» — было первое, о чем подумал Френсис. Вышел в кабинет, дернул за веревку вызова, открыл дверь.
— Ты выполнил мой приказ? — тихо спросил Дрейк.
— В точности. Сбросил с балкона без лишнего шума, — ответил тот.
— Почему не доложил сразу?
— Так у тебя перед каютой лев сидел огроменный! — Боб вытаращил глаза. Он нервно озирался по сторонам и явно был не в своей тарелке. — Голова выше моей, глаза горят… Я и не сунулся…
— Какой лев?! Ты, видно, перепил рому!
— Вот какой! Вот! — Боб попятился и указал пальцем вниз.
На палубе были отчетливо видны отпечатки огромных звериных лап. В лучах восходящего солнца они отливали красным и постепенно бледнели, будто высыхали. Через минуту от следов ничего не осталось.
— Примерещилось! — сухо сказал Дрейк и вернулся в каюту.
* * *Известие о том, что тетушку Брунильду во время шторма смыло за борт, произвело на Абигайл удручающее впечатление. Дрейк думал, что она обрадуется, но девушка плакала и причитала: «Это все из-за меня! Из-за меня! Не надо было мне уходить и оставлять ее одну!»
Френсис не знал, чем ее успокоить, в его распоряжении было для этого только два лекарства: ром и постельные «абордажи».
Тем временем родные берега приближались. У входа в территориальные воды Британии им наперерез вышел двадцатипушечный пограничный корвет под английским флагом и поднял на мачте желтый и красный шары — приказ лечь в дрейф под угрозой открытия огня. Это означало только одно: слухи об их «подвигах» дошли до властей, и их считают пиратами, со всеми вытекающими из этого последствиями.
В подзорную трубу Дрейк рассмотрел командира корвета — молодого офицера с волевым лицом и жесткой линией рта. Он был настроен решительно и явно собирался применить силу. Только силы у него было маловато…
— Открыть орудийные порты! — скомандовал Дрейк, и его команда быстро донеслась до артиллерийских палуб. Со скрипом поднялись люки.
