Школа позади, я сделала попытку поступить в институт, но тут наш папочка совсем слинял – нашел себе другую сексуальную партнершу, денег – ни фига. Мои парни готовы были сводить в кабак и даже на концерт рок-музыки. И концы. Я знала, что должна платить. И мне, честно говоря, нравилось так платить. Я ужасно сексуальная. С Петриком у меня такой роман был – ты не представляешь! Он меня раз в такси на заднем сиденье трахнул – представляешь?
Петрика Лидочка еще не знала, так что не смогла оценить значимость этого воспоминания. Разговорчивость Сони ее утомила, но она не могла ее остановить, понимая, что в значительной степени это – реакция на шок, который испытала Сонька, увидев мертвую Алену.
– В институт я провалилась, но мама устроила меня в районную библиотеку. Сначала я думала, что рехнусь в бабском коллективе. Но потом поняла, что если отдавать работе лишь минимум времени и ни грамма души, то можно прожить и на доменном производстве. У меня даже появились кое-какие поклонники, я чуть замуж не выскочила, но он в Израиль уезжал, а я подумала – как я буду жить, когда вокруг одни евреи? Это же точно антисемиткой станешь. А дети пойдут? Как им жить с антисемиткой-матерью?
– Проблема, – согласилась Лидочка. Соня выпила еще коньяку.
– Завершаю эпопею, – сказала она. – В своей карьере я попала в библиотеку Тихоокеанского института. С повышением и в поисках мужика. Было это года три назад. И вдруг вижу – Аленка Флотская, из нашей школы, за книжкой ко мне приходит. Я чуть не расплакалась от радости – все же родной человек! И ей было приятно меня встретить. Она к тому времени кончила институт, поступила в аспирантуру – все же у бабки Маргариты сохранились какие-то связи, да и сама Аленка – голова номер один. И расцвела она как роза. Ты не представляешь. Я тебе покажу…
Вдруг Соня закручинилась, из ее глаз медленно выкатились слезы.
Лидочка поняла недосказанное: я тебе ее покажу… на похоронах.
Соня отдышалась и продолжала:
– У нее как раз тогда кончался роман – трагически. Он женился на другой. У Аленки такое свойство – глупость почти психическая: она всегда любила не тех, кого надо.
Соня поднялась с дивана и, продолжая монолог, начала неспешное путешествие по комнате, как следопыт в джунглях, исследующий пути к логовищу зверя. Ему все важно в пути – и где была лежка, и чем питался зверь, и какую ветку сломал.
– Ты была за границей? – спросила Соня. – Не отвечай. Я сама отвечу. Япония?
– Жалко, что не Япония. Китай и Бирма – страны бесперспективные.
