События понедельника 14 февраля 1994 года породили невероятные совпадения для Лидочки. В раннем утре её жизнь претерпела резкую трансформацию после загадочных событий на улице. Интрига разворачивается вокруг неожиданных происшествий и скрытых тайн.
Так могла бы сказать и Татьяна Иосифовна, и нечто подобное она обязательно скажет…
– Не надо так жалеть себя, – не удержалась Лидочка, не терпевшая фальши. – Ты здорова, молода, у тебя все впереди.
– Друг бывает в жизни только один, – наставительно возразила Соня. – Второй может и не попасться на жизненном пути.
– А может и попасться, – заметила Лидочка.
Соня только отмахнулась.
– Это история, достойная пера Льва Толстого, – произнесла она с выражением, словно это был номер, с которым она выступала на детских утренниках. – Представь себе краснопресненскую школу, двух девочек в параллельных классах, обе бедные, но не лишенные способностей и амбиций. У Алены Флотской фактически нет матери. То есть формально она есть, но у нее очередной муж или любовник в Ташкенте или Питере, а ребенка тянет из последних сил бабка Маргарита, отсидевшая по лагерям и тюрьмам. А у меня все похоже, но еще проще. Если кто и сидел, то мой папаша за растрату или хулиганство – я его плохо помню. Он приходил к нам иногда по воскресеньям, от него пахло водкой, он давал мне конфеты, а маму тащил в постель.
– Ты можешь мне все это не рассказывать, – заметила Лидочка, которую вовсе не увлекала жизненная история Сони Пищик.
– Что любопытно, – продолжала Соня, не обращая внимания на реплику Лидочки, – мы в школе не очень дружили. Так, симпатизировали, но компании были разные. Можно сказать, Аленка была романтик и всегда оставалась на бобах, потому что ставила слишком высокую планку. Попрыгает, попрыгает возле нее воздыхатель и бежит к более доступной цели. Аленка же начинает переживать, кидаться вслед, но поезд уже ушел… А я жила проще, у нас была компания, мы знали, что мальчикам надо давать, а мальчики тоже полезны в личной жизни. Без особых иллюзий, но с интересом. Ну что говорить – я в девятом классе аборт первый сделала, а Аленка в институт девственницей поступила. В общем – истеричка.
– Это называется истеричкой?
– Разумеется. – Соня была искренна. Судя по всему, она была грудастой толстушкой с круглыми коленками, рано созревшей и соблазнительной для сверстников. В десятом классе Соня Пищик была притчей во языцех – не шлюха, но девочка с большим жизненным опытом. А к тридцати она уже стала младшей по чину подругой той самой Аленки, к которой в школе относилась снисходительно и даже с некоторым презрением.
– Я все пела, это дело, – продолжала свой рассказ Соня. – А зима катит в глаза.
