В романе "Успеть сказать люблю" мы попадаем в мир искренних чувств, смеха и слез. Яркая рыбачка Соня и драматичный Джой создают атмосферу череды трудностей и щемящей романтики. Здесь каждый главный момент — это как струна в гитаре, задевая сердце читающего.
— Слушаюсь!
* * *— А где цветы? — Константин с восхищением разглядывал фигуру своей свежеиспеченной супруги, облаченную в белую сорочку до колен, единственным украшением которой были глубокий вырез да тонкие лямки.
— Я — твой главный цветок, — Аня шагнула к нему.
— Логично, — согласился Костя и наклонил голову.
Сегодня он так и не понял, отличаются ли чем-то супружеские поцелуи от тех, что были до посещения ЗАГСа. Всю свадьбу они с Анечкой профилонили и во время криков «горько», прикрывшись пышной фатой, вместо того, чтобы целоваться, большей частью шептали друг другу всякие смешные и нежные глупости.
Однако распробовать Косте не дали. Едва они вошли с женой во вкус, как всю интимность момента разрушил пронзительный дверной звонок.
— Твою мать! — Костя от неожиданности разжал руки.
— Кто это может быть?! — Аня посмотрела на часы на стене. — Почти двенадцать. Может, у соседей что-то случилось?"
"— Куда?! — рыкнул Костя, увидев, что жена собирается пойти к двери.
А перед дверью уже сидел, навострив уши, Норд.
— Спокойно, — скомандовал Константин собаке. — Сейчас посмотрим, кому там не спится.
Один взгляд в дверной глазок — и Костя принялся звякать замком. Вид у него при этом был совершенно огорошенный.
А когда Константин открыл дверь, на руки ему упал его лучший друг.
— Ой… — Макс попытался принять вертикальное положение, схватился за вешалку. — Привет. Не помешал?
— Максимка? — в дверях спальни стояла Анечка.
— Ой, Анечка, — ловко нырнув под Костину руку, Макс сграбастал Костину жену в объятья. — Анечка, ну поцелуй меня! У меня сегодня такой праздник!
На скорого и красноречивого Константина Драгина напал совершеннейшей столбняк. Он просто не мог осознать происходящее. Его жену, облаченную в одно только довольно откровенное неглиже, тискает его лучший друг.
Зато Аня проявила большую сообразительность. Деловито чмокнул Макса в щеку, повернула его лицо к свету лампы. А вдруг широко улыбнулась.
— Кира?
Малыш счастливо кивнул, сияя совершенно идиотической улыбкой.
— Родила?
Макс снова кивнул, а потом развернулся, потерял равновесие и вцепился уже в Костю.
— Коська! — заголосил ему на ухо.
