Григорий перенес стул к ее кровати, сел и взял в руки обе ладошки бабули.
– Ну и как ты? – спросил он.
– Да ничего, тебе ж Женуария доложила.
– Это хорошо, – улыбнулся он и осторожно поинтересовался: – Ты знала кто? Тебе Марьяна сказала?
– Нет, я сама попросила ее не говорить.
– Сильно расстроилась? – все осторожничал вопросами внук.
Она помолчала, обдумывая что-то, потом вздохнула тяжело, выдохнула, посмотрела на него и принялась объяснять:
– Он наш первый с Петенькой внук. Долгожданный. Столько счастья было, когда он родился. А через три месяца у Алевтины родилась Марина, и мы их обоих баловали и тетешкались с ними одинаково. Всех своих пятерых внуков мы баловали с Петей, не делая между вами разницы во внимании и заботе. Потакали, конечно, во многом, но никогда не отделывались ни от вас, ни от детей своих деньгами и подарками: всегда все вместе, семьей. Всем внимание и забота, и все свободное время Петя посвящал детям и внукам, многому учил, занимался ими, книжки читал. В любые поездки, отпуска на море всегда со всей детворой выезжали, ты ж помнишь, целым табором. Все вместе, все в любви росли. Но и вседозволенности детям никогда не позволяли, нормам и правилам жизни учили и наказывали, если заслужили. И смотри, как получается, – Костик хороший человек вырос, достойный, и ученый сильный, а родной его брат – убийца деда. Марина, та в мать пошла: такая же фифа с претензиями и запросами, да и Игорь современный мальчик, которому, кроме себя, мало кто интересен. Может, пройдет, но я сомневаюсь. А ты вот такой получился: сильный, умный, ответственный, ученый хороший, и мужчина настоящий.
– Перебор какой-то, – усмехнулся Григорий.
– Мне можно, – высвободив ладонь из его руки, махнула она и продолжила: – Вот ведь странность: Васенька у нас с Петей был очень хорошим человеком и мужчиной достойным, сильным, а в выборе жены сплоховал, не разобрался, что за человек, отец ему высказал свое мнение о ней, но Васенька настаивал: «Мне с ней хорошо», и откровенно дал себя окрутить. Потом как-то жаловался отцу, делился по-мужски, что чужой ее чувствует, тяжело ему с ней, да уж куда денешься: двое детей. Алевтина наша, та с рождения была эгоистка и потребительница: только она и все! Уж как мы с ней намучились с отцом: такое творила, такое творила – во все тяжкие несло девицу! Уж отцу стыда от нее досталось! И спрашивается: в кого такое уродилось? Твой же папа, Павлуша, ну ты сам знаешь: человек хороший, достойный и муж, и отец прекрасный.
