Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
– Не уходи, – прошептала она.
Жар ее тела передался ему через сукно шинели, через ткань гимнастерки. Кровь забурлила в его жилах, заставила трепетать каждую клеточку тела. Волна страсти захлестывала сознание… Он не мог уйти.
– Ничего ни с кем не было, – всхлипнула она. – Я нарочно сказала, чтобы посмотреть, как ты меня любишь… А ты меня совсем не любишь…
Он повернулся к ней, взял ее лицо в свои ладони, заглянул в мокрые глаза.
– Почему ты думаешь, что я тебя не люблю?"
"– Потому что так не любят. Кто по-настоящему любит, тот любит несмотря ни на что… А ты уходить собрался.
Артем чувствовал себя виноватым до неприличия. Действительно, он должен был бороться за нее и любить несмотря ни на что. А он уходить собрался… Но ведь действительно любит. И это жаркое чувство бушует в нем как огонь в паровозной топке…
Он жадно припал к ее губам, крепко прижал к себе. Влада откинула голову, прогнулась назад, опираясь спиной на его руки. Она целиком в его власти и совершенно не думает о своем супружеском долге.
К ее комнате, к ее кровати он пробивался с боями. Жадные поцелуи, страстные порывы и раздевание на ходу. Это было какое-то сумасшествие. Портупея, шинель, гимнастерка, сапоги… Ее платье зависло на спинке стула…
Уму не постижимо, как они смогли раздеться, не отрываясь друг от друга. А Влада еще умудрилась дотянуться до граммофона, запустить пластинку…
Утомленное солнце
Нежно с солнцем прощалось,
В этот час ты призналась,
Что нет любви…
А может быть, любовь все-таки есть?.
От Влады Артем уходил рано утром, по предрассветному сумраку. На улице лютый мороз, а он в одной шинелке и хромовых сапогах. Надо было ватник надеть, но ведь он вчера в Кремль ехал, а не куда-то на кудыкину гору. К тому же в автобусе было тепло. Вчера было. А сегодня автобуса нет. И холод до самых костей пробирает… До аэродрома далеко, но главное – выйти на дорогу, ведущую к нему, а там какая-нибудь машина его подберет.
– Ты что, в сосульку превратиться решил? – неожиданно послышалось сзади.
Артем застыл как вкопанный, с замиранием сердца медленно повернулся на голос. Перед ним стояла Римма. Вот уж с кем он сейчас не хотел встретиться. Или, вернее, боялся встретиться. Она было одета тепло. Телогрейка, валенки, пуховый платок. Глаза презрительно сощурены. Артему вдруг стало жарко.
