Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
Герой… Нам сейчас без летчиков никак, – сказал капитан.
– Летчик – это хорошо, – благодушно улыбнулся особист. – Транспортники сбивал?
Артем уже смирился с мыслью, что здесь он никто и зовут его никак. И «тыкать» ему будут на каждом шагу. Подполковником он был в прошлой жизни. Здесь – штрафная пыль.
– Четырех сбил.
– Может, и нашего сбил…
– Какого нашего? – не понял Артем.
– А который над нами пролетал…
– Это дней десять назад случилось, – пояснил политрук. – Мы тогда в наступлении были. А над нами воздушный бой… В общем, транспортник прямо к нам упал…
– Консервы, шоколад, печенье… Но уже ничего нет, – грустно усмехнулся капитан. – Одни мыши в амбаре остались… И амбара тоже нет… В общем, Гудимов, ситуация такая, есть нечего. Придется терпеть… На днях приказ будет, в наступление пойдем. Тогда и накормим…
Артем скривил губы в горькой насмешке. В наступление нужно ходить с пустым желудком, чтобы не загнуться, если вдруг пуля в живот попадет. Здесь что, этого не понимают? Или кормежка такая, что желудок не наполнишь…"
"– Да ты не бойся, – усмехнулся особист. – Накормят хорошо. А пока до передовой дотопаем, все утрясется… Ты, я знаю, привык хорошо кушать. Летчики у нас элита, сытно кушают, сладко спят…
– Хорошо горят, – добавил Артем.
– Да ладно тебе, хорошо горят. У нас тут горят похлеще… Сергей Петрович, сколько там у нас в последнем бою сгинуло?
– По спискам сто девяносто шесть человек было. В строю сорок четыре осталось…
– Ну вот, а ты говоришь, летчики хорошо горят. Здесь тоже сгореть можно. Даже пикнуть не успеешь… В какой взвод его отправим?
– Да пусть в первый идет, какая разница?
Ему пришлось еще полчаса торчать на морозе, прежде чем штрафников забрал прибывший за ними командир взвода. Это был разжалованный старшина, такой же осужденный, как и Артем.
– Кормежки нема, сразу говорю! – с ходу предупредил он. – Не баловать, не горлопанить. Чтоб все спокойно, чтоб все рядком…
На этом весь инструктаж был закончен.
Вся рота размещалась в одном длинном бараке. Трехъярусные дощатые нары сплошняком, по углам дымят самодельные печи. Все дыры и пробоины в бараке наспех заделаны, но тонкие стены все равно плохо держат тепло. Люди лежали на нарах. Спали, тихо переговаривались между собой. На вошедших мало кто обратил внимание.
Свободного места на нарах хватало, но люди предпочитали жаться друг к другу. Так лучше сохранялось тепло. После последнего боя рота активно пополнялась личным переменным составом. А вот пожрать не подвезли.
