Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
То ли штрафников решили уморить голодом, то ли за их счет решили подкормить солдат из боевых частей, но, как бы то ни было, есть было нечего. Последний раз хлеб-чернушку подвозили позавчера. Командир роты сам по сути дела был штрафным. Он уже два раза водил свое подразделение в атаку. Будет и следующий раз. И ему не все равно, с кем идти в бой. Поэтому он не трогал людей, не мучил их бесконечными построениями, учебными занятиями. Видимо, он руководствовался принципом – меньше движений, больше энергии в запасе. Как в «Трех мушкетерах», когда спишь – ешь. Только там французская романтика была, а здесь холодная русская проза…
Артем лег на свободное место, сунул под голову вещевой мешок. Снял с себя телогрейку, накрылся. По сравнению с тем, что творилось на улице, в бараке было тепло и уютно. Но Артем понимал, что скоро это пройдет. Снова станет холодно и совсем не уютно. И есть будет хотеться до умопомрачения…
Барак если и гудел, то как сонный пчелиный улей. Люди в большинстве своем молчали, а если и говорили, то вполголоса. Как будто разговоры могли отнять у них жизненные силы. И только в одном углу было шумно. Оттуда доносились громкие голоса, какой-то истерический смех.
– Шпана там блатная, – тихим голосом пояснил сосед справа. – Их, говорят, осенью несколько сотен было, два десятка только и осталось. Кого убило, кого в кадры…
Мужик замолчал. Закрыл глаза. Артем тоже попытался заснуть. Мучился, мучился, но заснул. Только проспал не долго. Кто-то тронул его за ногу.
Артем открыл глаза. Увидел незнакомого и в то же время очень знакомого человека. Он пронзительно смотрел на Артема. Шапка-ушанка без звезды, телогрейка нараспашку, ватные брюки, бурки на ногах. В глазах бравада, на губах ухмылка.
– Что, не узнаешь? – спросил он.
– Может, и узнаю…
Артем неторопливо поднялся, сел, свесил ноги на пол. Внешне вялый и неповоротливый. Но внутри все напряжено, тело как пружина. Только пусть попробует этот тип тронуть его.
– Ты Артем, да?.. Ну Артем, я же вижу…
– И я вижу, что ты Захар…
Действительно, это был тот самый мазурик, с которым Артему пришлось схватиться в глупой драке за Владу. Он же брат Риммы. Надо же где встретились.
– Узнал, значит… – осклабился Захар. Он сел рядом с Артемом. – Ты это, волком на меня не смотри. Не бойся, я не кусаюсь…
– Да я и не боюсь.
– Ну так хорошо, что не боишься… А я тебя сразу узнал. Смотрю, идешь с Куцым…
– С кем?
– Ну, Куцый, взводный наш. Погоняло у него такое…
Артем усмехнулся.
