Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
– Он золото не любил, только серебро… Если это Риммы подарок, то забрать я его не могу. Так что носи. И береги… Эх, Римма, Римма, и куда ж тебя, глупую, занесло? Не бабское это дело, воевать…
– Она не баба, – покачал головой Артем. – Она женщина. С большой буквы. А бабы в тылу сидят…
– Ага, я одну такую знаю. Владислава зовут. Уж она точно в тылу осталась…
– Да, нехорошо получилось…
Артем почему-то вспомнил не Владу, а последнюю свою встречу с Риммой.
– Ты о чем?
– Да я от нее шел, а тут Римма…
– И что?
– Сказала, что не любит меня и никогда не любила.
Захар внимательно посмотрел на него. Не врет ли… Сказал с насмешкой во взгляде:"
"– Это она со зла брякнула. С досады. Не было никакого спора, это я тебе говорю. И любила она тебя по-настоящему. Она же мне все рассказывает… Ей тогда четырнадцать было. Я думал, все изменилось. Переросла, забыла. Но если она тебе такое сказала, значит, до сих пор любит. Ну, если она в самом деле так сказала… Это чтобы не навязываться.
– Да никак! Она перед самой войной замуж вышла. За молодого генерала…
– Во дает!.. В общем, она всегда давала… – ухмыльнулся Захар. – Сука она. Всех продинамила… Меня мурыжила, потом тебя… Я-то свое от нее получил, мне хватило… А вот ты… У тебя же с ней серьезно было?
– Было. Да прошло… Я ж когда на фронт уходил, к ней зашел. А там…
– Бардак там, да? – догадался Захар.
– Бордель… Полковник какой-то, тыловая крыса.
– Забудь про нее. Я таких баб на счет раз раскусываю. Шлюхи по жизни. Но с расчетом… Римма не такая. Римма у меня классная… Ты на ней женись…
– Чего? – опешил от такого предложения Артем.
– На Римме, говорю, женись… Если выживешь… И она если выживет…
Захар замолчал. Уткнулся невидящим взглядом в стену. Можно было не сомневаться, он думал о сестре.
* * *Командир роты капитан Хоган молча рассматривал шаткий строй штрафников. Зато политрук надрывался:
– Товарищи! Родина позволила вам искупить свою вину перед ней отважной борьбой на самых трудных участках фронта! Товарищи, мы идем в бой! И вы должны помнить, что боец штрафного батальона может быть освобожден досрочно за боевое отличие.
Бойцы слушали его с интересом.
