Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
Цены на стихийном рынке были астрономическими. Килограмм картофеля – пятьдесят рублей, мяса – пятьсот, сахара – столько же, сливочного масла – тысячу. И это при средней зарплате рабочего – семьсот-восемьсот рублей в месяц… И летчикам премиальные давались нелегко. Гибли летчики, сбивая немецкие самолеты. Да и не за деньги они воевали…
Мать купила продуктов. И только вместе с Артемом повернула домой, как перед ними возникла Влада. Красивая, изящная, модное пальто с меховым воротником, шляпка с бантиком. Фифа распомаженная… Она смотрела прямо на него.
– Ах да, – спохватилась мать. – Моркови забыла купить…
Она-то думала, что он рад этой встрече. Поэтому и ушла, чтобы оставить их вдвоем. А он не успел ее остановить. Теперь вот жди, когда она вернется. Хотя можно и не ждать…
– А это что такое? – Взглядом показала она на погоны.
Как ушат ледяной воды на него вылила.
– Летчиков иногда сбивают, ты этого не знала?
Артему хотелось бы сделать хорошую мину при плохой игре, но он чувствовал, что ему это не удалось.
– А Егор уже полковник. Его снова командиром дивизии назначили…
Или он в самом деле слышал ехидство в ее голосе. Или стал чересчур мнительным.
– Мои поздравления… Извини, мне нужно идти…
– Может, ко мне? – с сомнением спросила она.
Похоже, что сейчас ее мучил вопрос, нужен ей младший лейтенант или нет.
– У тебя муж.
– Муж на фронте.
– Ну, один полковник на фронте, один здесь, в тылу, – усмехнулся Артем.
– А-а, ты про этого…
Она тоже вспомнила того полковника, под которым состоялась ее последняя встреча с Артемом.
– Это полковник Кикнадзе. Знакомый мужа. Представляешь, приехал к Егору, а застал меня… Кстати, его убили. Он после того случая в штрафбат попал…
– После какого случая?
– Ну он же меня изнасиловал!
– Тебя послушать, так тебя все насилуют, – не удержался от язвительной насмешки Артем.
Он уже понял, что Влада патологическая врунья. И шлюха… Никто ее не насиловал.
– И штрафные роты только в августе сорок второго появились. А мы с тобой с апреля не виделись. И видеть тебя не хочу…
– Не хочешь? Что, уже не любишь? – взвилась Влада.
– Прошла любовь…
– А ведь любил меня!
– Любил.
– Пока любил, до тех пор и по службе рос. До майора дослужился. А как разлюбил…
Она демонстративно и с нескрываемым ехидством глянула на его погоны.
– Если точней, то до подполковника… Потом был разжалован в рядовые.
