Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
– У тебя как? – поднялся ему навстречу Артем.
– Да у меня тот все хорошо… Вот если бы ты «фоккера» не снял… О! Какие люди!
Он увидел Римму. Узнал ее. И ей обрадовался. Но эту радость смешало непонятное смущение. Артему даже показалось, что он расстроился.
– Здравствуйте, Алексей, – с прохладцей в голосе поприветствовала его Римма.
– Ты у нас теперь капитан… – не зная, что сказать, пробормотал Лодыгин.
– У кого это у вас? – нахмурилась Римма.
– Ну, я вообще… Артем, не буду тебя отвлекать! Какие будут распоряжения?
– Выбираться нам нужно отсюда.
– Да мы вас сами вывезем, – просияла Римма. И нежно посмотрела на Артема. – Полетишь со мной?
– Ну, если твой командир разрешит? – улыбнулся он.
– Разрешит…
– А с Козаченко все равно свяжись. Пусть сопровождение вышлет…
Алексей ушел.
– Ты откуда его знаешь? – кивком головы показал ему вслед Артем.
– Ну как же, помнишь, он подходил к нам, когда мы в штабе разговаривали.
– Ну в общем-то, да.
– И все? Только лишь сестра? – Римма обижено надула губки.
– Ну, нет, – пожал он плечами. – А то, что сестра… Мы когда с твоим братом в бой шли, он просил, чтобы я тебя под свое крыло взял…
– У меня и у самой крылья есть…
– Вижу. Но все равно теперь ты мне родная сестра. Официально, можно сказать. Ведь я обещал Захару…
– Обещал он… – Было видно, что Римма чем-то расстроена.
– Ухаживал?
– Да, между прочим… По ночам ко мне бегал…
– По ночам?! К тебе?! – оторопел от удивления Артем.
– Ну, не домой… То есть он ко мне домой хотел, но я не пускала. Да и было это всего раза три. Я его всегда прогоняла. Он отступился, когда понял, что ему со мной ничего не светит… А, между прочим, он мужчина ничего, видный! – лукаво улыбнулась Римма.
– Да, боевой офицер, – кивнул Артем.
– При чем здесь то, как он летает? При чем здесь полк?.. Я ж не об этом… У меня такое чувство, что у тебя в голове одна война. Ты как тот солдафон…
– Я не солдафон, – покачал он головой. – Я солдат. И буду думать только о войне, пока она не закончится…
– А обо мне ты думать не будешь?
– Буду… Я о тебе всегда буду думать.
