Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
И уточнила: – В этот госпиталь… Но Егор про тебя ничего не говорил… Он говорил, что его спас какой-то капитан… Так это был ты?
– Да это в общем-то не имеет значения, кто его спас… Как он там?"
"– Осколком слегка позвоночник задело. Сделали операцию. Успешно. Скоро ходить будет… Тебя это радует? – Она смотрела на него пристально, цепко ухватившись за самую душу.
– Да. Радует, – усмехнулся Артем. – Не зря, значит, мы его на своем горбу тащили…
Неужели Влада думает, что он должен желать его смерти?
– Ты сейчас где служишь?
Она с интересом рассматривала Звезду Героя, шпалы в петлицах.
– Наш полк в Тушино стоит.
– Разве так бывает? – изумленно повела она бровью.
– Бывает…
– Ты ко мне заходил, а меня не было. Я в эвакуации была. Позавчера приехала… Как узнала, что муж в госпитале, так и приехала…
– Я к тебе не заходил, – покачал головой Артем.
– Почему? – удивилась она.
– Ты же мужняя жена. Ты сделала свой выбор, а я остался за бортом. Се ля ви, как говорят французы…
– Неужели ты смирился?
– А я в общем-то и не горевал.
Какое-то время Влада угнетенно молчала. Затем сказала, тихо, грустно:
– Ты не прав…
– Не знаю… – пожал он плечами. – Извини, меня ждут.
– Да, конечно… – подавленно кивнула она. И жалко, с надеждой посмотрела на него. – Ты сегодня вечером чем занят?
– Считай, что я в увольнении.
– В увольнении, как тогда, когда курсантом был?
– Почти. Только тогда я на ночь не мог оставаться.
– Где на ночь? – с намеком на их былые шалости спросила она.
– У родителей, дома, – отрезал Артем.
Что было, то прошло. И дважды в одну реку не войти… Хотя вода в этой реке мягкая и теплая, как парное молоко. Шагнешь – и в омут наслаждения с головой…
– И тебе все равно, что сегодня ночью я буду ночевать одна?
Артем решил, что ему не стоит отвечать на этот вопрос. С подчеркнутым равнодушием посмотрел на нее:
– Извини, меня ждут… Прощай!
– Ну почему же прощай? – Влада попыталась изобразить хорошую мину при плохой игре, улыбнулась. Но улыбка вышла какой-то жалкой, обиженной.
Но Артем уже сказал то, что сказал. И менять ничего не собирался. Ничего не говоря, он направился к своим товарищам. Вместе с ними поднялся в палату к Лешке.
Лодыгина тоже наградили. А поскольку Артем считался его командиром, он был уполномочен вручить ему орден.
Лешка сидел на кровати и резался в карты с соседом по палате. Увидел друга, обрадовался.
– Артем! Друзья! – расплылся он в счастливой улыбке.
