В глухой провинциальной деревне гуляет раннее утро, когда еще не начался знойный день. Но уже ветреная женщина и двое мужчин заметили подозрительные глаза местных, прячущихся среди туристов в поисках неожиданного притолоки.
– И миссис Пельтье вновь принялась за еду.
Когда Вуди узнал об этом, он пришел в ярость.
– Как она посмела так поступить?! – Он обнял Пегги. – В следующий раз спрашивай меня, Пегги, прежде чем сделать что-то подобное. На ленч Литературного кружка без приглашения не приходят.
– Я этого не знала. – Пегги тяжело вздохнула.
– Давай забудем об этом. Сегодня мы обедаем у Блейков, и я хочу…
– Я не пойду!
– Но они нас ждут.
– Иди один.
– Я не хочу идти без…
– Я не пойду.
Вуди пошел один, а в дальнейшем просто перестал брать Пегги с собой.
"Приходил он далеко за полночь, иной раз под утро, и Пегги не раз чувствовала, что Вуди был с женщиной.
Несчастный случай все изменил.
Произошло это в ходе игры в поло. Соперник, пытаясь ударить по мячу, попал по ногам пони, на котором сидел Вуди. Пони упал, подмяв Вуди под себя. В возникшей сутолоке второй пони лягнул лежащего на земле Вуди. В палате реанимации выяснилось, что у Вуди сломаны нога и три ребра и перфорировано легкое.
За последующие две недели ему сделали три операции.
Физическая боль изматывала, и снимали ее только наркотики, которые врачи прописывали Вуди. После возвращения домой он разительно изменился. Ему стали свойственны резкие перепады настроения. Он мог радостно улыбаться, а минутой позже его охватывал приступ ярости или он впадал в глубокую депрессию. За обедом Вуди мог смеяться и шутить, а затем внезапно набрасывался на Пегги с упреками.
Вскоре он стал публично оскорблять Пегги. Как-то раз, принеся гостю чашечку кофе, Пегги чуть расплескала его, и Вуди пренебрежительно бросил: «Официантка всегда останется официанткой».
Он начал поколачивать Пегги.
– Вуди пришлось столько пережить, – говорила она. – Он просто не в себе.
Пегги никому не позволяла ругать своего мужа.
Разгадку происходящего нашел доктор Тичнер.
