В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
— А если 6 ты его убил… — повторяю шепотом, пытаясь отдышаться.
Плесовских зло молчит. Тяжело дышит, тыльной стороной ладони стирая кровь с лица — острым наконечником я рассекла ему щеку.
— Ты даже не сам… ты такой трусливый урод, что даже морду ему сам набить не мог. Ну разобрался бы с ним, как это у вас говорят, по-мужски. Нет, бл*ть, ты к нему каких-то тварей подослал. К пацану! Тебя так задело, что я ушла к этому мальчишке? — В груди у меня что-то клокочет, и помимо воли я начинаю смеяться. — Тебя мальчишка обошел.
Это бесит Плесовских. Вижу, как вздуваются вены у него на шее."
"— Ой, как тебе, наверное, хреново, — вкладываю всю свою язвительность. — Ты просто не знаешь, что с ним сделать. Какой же ты больной трусливый урод. И послал таких же трусливых уродов к мальчишке. Ты действительно думал, что после этого у тебя есть хоть какой-то шанс? Ты меня поражаешь своим тупизмом.
Демьян резко надвигается, у него на роже написано отчетливое желание размазать меня по стене. Но сегодня слишком много произошло, чтобы я еще беспокоилась, что это ничтожество посмеет поднять на меня руку. Даже если так, в долгу я не останусь.
Оттолкнувшись ладонью от пола, поднимаюсь на ноги. Смотрю этому дебилу в лицо, в глаза, и говорю со всем презрением, на какое способна:
— Уйми свое битое самолюбие и оставь нас в покое. Ты ничтожество, и таким будешь всегда.
Все еще не могу отдышаться. Тошнота подкатывает к горлу — еще минута и вывернет наизнанку. Захватив балетки, выскакиваю на площадку босиком и обуваюсь в лифте. Еле успеваю выбежать на улицу. Меня выворачивает прямо у дверей подъезда.
— Настя, тебе плохо? — кидается ко мне Тося.
— Поехали домой, быстрее домой…
Еле переставляя дрожащие ноги, иду к машине и сажусь на пассажирское сиденье. Тося, понимая все без слов, юркает за руль.
— Это он?
— Да.
— Вот скотина!
— Тось, тихо, — морщусь я.
Такое чувство, что это Плесовских меня поколотил, а не я его — голова раскалывается. Было видно, что подруге страсть как хочется расспросить меня, но, кивнув, она затихает, и дальше мы едем в полной тишине. Теперь мне точно известно, что такое аффект. Если бы у Плесовских дома мне под руку попался нож, а не зонт, я бы его воткнула ему в грудь и вырезала бесчувственное сердце.
