В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
Знаешь почему? Потому что в Уголовном Кодексе есть статья. Насильственное прерывание беременности. Твою… мамулю, — с презрением выплевывает, — ее можно было за это посадить! Я не собираюсь винить себя в ее злодеяниях, и ты не должна!
Вздыхаю с облегчением. Кажется, остатки вины Леднёв из меня просто вытряс. Тут же стало легко, как никогда. Да, могу точно сказать, такого душевного состояния я не испытывала очень давно.
— И что ты намерен теперь делать?
— Что бы я ни решил, обещай не мешать, — сообщает со стальными нотками в голосе.
— А мое слово имеет какое-то значение?
— В данной ситуации — нет. Ты уже все сказала.
— Ник, я больше не хочу проблем.
— Я хочу, — отрезает он. — Больших проблем. Для твоей дорогой мамочки.
— Это ничего не исправит. — Не надеюсь его переубедить, просто напоминаю.
— Дело не в этом. Не всегда нужно что-то делать, лишь бы что-то исправить. Иногда нужно что-то делать, потому что бездействовать просто нельзя.
— Никита, я понимаю…
— Ты не понимаешь!
— Ты хочешь отомстить, так тебе будет легче?
— Это не месть, — говорит Ник и замолкает.
Глава 23
…молодость ищет сложности, а зрелость простоты…
Никита
Мы больше не говорим о прошлом, но это не значит, что я о нем не думаю.
Звонок вызывает приступ тихой радости, но радость гаснет, как только открываю дверь.
— Привет, — со старательной небрежностью говорит Саша. — Извини, что без звонка… была тут рядом, подумала, вдруг ты уже дома. Мне вещи нужно забрать.
