В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
— О, вы не переживайте, — Любовь Денисовна уверенно улыбается, — у нас есть «Школа для родителей», вы всегда сможете получить необходимую психологическую помощь, никто не бросит вас на произвол судьбы. Детей тоже готовят к приему в семью, с ними работают психологи и социальные педагоги. — Она мягко переходит к обсуждению воспитанников, показывает фотографии, описывая каждого ребенка. — Катенька… талантливая и веселая девочка, любит танцевать, участвует в городских конкурсах. Серёжа… спокойный, неконфликтный мальчик, в любой ситуации имеет свою точку зрения.
После четвертой фотографии я теряю нить разговора. И теряю ко всему интерес. Дело не в моей рассеянности или невнимательности. На лица и факты память у меня профессиональная, но только не в этом случае.
Настя кивает, что-то спрашивает, а я лишь жду удобного момента, чтобы уйти. Он наступает минут через сорок, когда у меня уже буквально зудят ноги.
— Спасибо, Любовь Денисовна. Было приятно поговорить, думаю, мы еще встретимся, — вежливо прощаюсь, видя тенью пробежавшее по лицу жены недоумение. От нее не ускользает нетерпение, с которым я спешу покинуть кабинет.
— Конечно, конечно. Пойдемте, я вас провожу.
Мы выходим на улицу тем же путем, я вздыхаю с облегчением.
— Что случилось? — спрашивает Настя.
— Ничего.
— Никита, что не так, — показывает крайнее раздражение.
— Все не так… — обрываюсь на полуслове, не успев объясниться, меня буквально оглушают крики и вопли.
Навстречу нам вылетает мальчишка. Мелкий, быстрый. Он удирает от толпы преследователей постарше, прижимая к груди грязный футбольный мяч. Увидев Любовь Денисовну, которая все еще стоит на крыльце, он внезапно тормозит, натыкаясь на ее предостерегающий строгий взгляд, как на преграду. Понимая, что обратно бежать нельзя, — его и так почти догнали, — мальчик отшвыривает от себя мяч и резко подается в нашу сторону. Обегает нас с Настей кругом и прячется за моей спиной, хватаясь за куртку.
— Максим! — кричит Любовь Денисовна и быстро идет к нам. — Кондратьев!
Максим отпускает меня, но лишь для того, чтобы снова пуститься наутек теперь уже от директора.
— Это что такое! Вернись! А ну извинись сейчас же!
Не дав себя изловить, Максим оборачивается, но вместо извинений лишь корчит рожицу и показывает нам с Настей язык.
