В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
В «Обломове» готовят уникальные русские блюда, с огромным удовольствием скоротала бы там вечерок, но только не в компании Панкратова.
— Ты закончил?
— Нет еще, — удрученно сообщает Коленька.
— Тогда прими мои поздравления. Вечер пятницы, возможно даже ночь, ты проведешь здесь. А мне пора. Ты же не думаешь, что я останусь и буду делать твою работу?
— Нет, конечно. Можно я вам отчет на почту кину? Посмотрите? Вы же все равно…
— Что все равно? Все равно дома одна, и мне нечем заняться на выходных?
— Я не это имел в виду… — смущается Бурков.
— Коля, ты подслушивал?
— Я не собирался. Просто вы особо и не скрывались.
— Считаешь, что, кроме Филиппа, у меня не может быть других мужчин?
— Нет, Анастасия Владимировна, я уверен, вокруг вас полно мужчин. Вон, — кивает на цветы, — один Панкратов чего стоит.
Я снова вздыхаю. Тяжко это все. Мне нужно не просто поужинать с ним. Мне надо сообщить, что его старания тщетны и я не отвечу ему взаимностью.
— И еще этот… второй… Никита? — осторожно называет имя. — Вы с ним по-другому разговариваете.
— Как именно?
— Ну… — мнется Коля. — У вас всегда голос меняется. Мягкий, что ли, становится."
"— Ясно, — усмехаюсь я. — Работай, Коля. Мне в понедельник эти бумажки министру нести. Только попробуй налажать, я с тебя три шкуры спущу, а потом отдам на воспитание какой-нибудь злой тётеньке.
— Не надо меня никому отдавать. Я хочу работать только с вами.
— Это почему же? — заинтересованно смотрю на своего помощника. — Говори правду. Я разрешаю. Но только правду, полуправда ничего не стоит.
— Вы очень умны.
— Да чего уж там, Коленька, скажи сразу, что я гениальна.
— Ага. У вас можно многому научиться. А еще вы добрая и понимающая…
— Бурков, — смеюсь, — лесть, конечно, всегда приятна, особенно начальнику. Но надо уметь льстить тонко. Я регулярно деру тебя как Сидорову козу, ты частенько засиживаешься допоздна, выполняя мои поручения. Сейчас я иду в ресторан отдыхать, а ты будешь полночи ковыряться с отчетом. Я добрая?
— А еще мне нравится, что вас все боятся.
— Не все.
— Не все, но те, кто у вас в подчинении.
— Вот и поддерживай мой авторитет, не позорь отдел.
— Само собой, Анастасия Владимировна.
Эх, Коля, Коля…
Это все бабское воспитание. Без отца рос Колька, с мамой и бабушкой.
Я регулярно деру Буркова как Сидорову козу именно потому, что его можно чему-то научить. Был бы он безнадежный дебил, давно бы уже выпнула из отдела. А так, пусть трудится, у него есть все шансы вырасти хорошим спецом.
