В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
Простите за прямоту, я не стану вашей любовницей и не буду лоббировать ваши интересы.
Даю ему время осмыслить сказанное. Пью воду, чтобы протолкнуть застрявшую в горле таблетку. Отвратительное ощущение, хуже этого только застрявшая в горле кость.
— Я вас недооценил, — то ли спрашивает, то ли констатирует он. В это время, как мне кажется, Панкратов разглядывает меня с особым интересом. И меня, и стол, практически пустой с моей стороны, и бутылку вина, которую ему придется распить в одиночестве.
— Возможно.
— Лихо… — задумчиво поджимает губы и барабанит пальцами по льняной скатерти.
Я не опускаю взгляд на его руку, смотрю только в глаза.
— Чтобы уложиться в пару минут…
— Неужели вы не допускаете, что заинтересовали меня просто как женщина? Вы же яркая, красивая… Что это? Неуверенность? — Панкратов пружинисто подается вперед, и теперь я разглядываю его с той же внимательностью, какую минутой раньше проявил он сам."
"Сколько ему? Лет пятьдесят? Холеный, загорелый, с сытым взглядом.
— Я даже допускаю, что НЛО все-таки существует, — улыбаюсь, как мне кажется, милой улыбкой. — Я похожа на неуверенную в себе женщину?
— Откуда же столько скепсиса?
— Слишком хорошо знаю, сколько есть желающих использовать возможности пресс-службы Мосгорнаследия.
— просто денег — мне мало. Мне нужно кое-что еще. Вы же понимаете, о чем я. К сожалению, томление сердца за деньги не купишь. Или не купишь — к счастью.
— С этим трудно спорить, — с полуулыбкой соглашается он.
— Мне пора, меня ждут.
Глава 10
Перемирие — это еще не конец войны…
Настя
— Надеюсь, про стейк с кровью ты пошутил.
— Про стейк — нет, про кровь — да.
— Это хорошо. Никак не могу заставить себя давиться полусырым мясом, будь оно хоть трижды сочное и нежное.
Мы разговариваем. Болтаем обо всем, но молчим о большем. Леднёв рассказывает что-то о друзьях, о каких-то близких и не близких ему людях, о политике, спорте. О чьей-то правде и чьей-то вине. Он иногда упоминает свою любовницу, рассказывает про свою мать.
