В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
Таисия весело смеется. Я отпиваю из бокала большой глоток и первый раз за вечер чувствую вкус напитка. Чувствую свое опьянение. И дрожь, внезапно хлынувшую по позвоночнику.
— Больно ей, наверное, — без сочувствия говорит Григорьева.
— Угу, — киваю я.
Больно. Но для нее все разыгралось в течение часа, а моя боль и ревность жрали меня несколько месяцев. С того момента, как я узнала о похождениях Леднёва.
Во мне вдруг поднимается женская обида. И эту обиду мне хочется отомстить. Поэтому, когда Леднёв хватает меня под локоть, я вырываю руку.
Никита толкает меня на кровать, я опрокидываюсь на спину, и он задирает на мне платье.
— Я даже не знаю, что я сейчас с тобой сделаю.
— Ой-ли, по-моему, ты все прекрасно знаешь. — От волнения у меня вырывается истерический смешок. — Весь вечер, наверное, только об этом и мечтал, когда свою дуру за задницу лапал. Скажи, когда трахался с ней, меня представлял?
— Ты, правда, хочешь это знать? — Он нависает надо мной, и мы замираем, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза.
— По крайней мере, я не крутила романчиков на стороне и не искала утешения в других объятиях.
— Ага, предпочитала мучиться в одиночестве.
— А ты притащил ее сюда! Специально? Хотел меня до белого каления довести? — продолжаю жалить его упреками.
— Это того стоило, правда? И месяцы интрижек, и испорченный праздник… Климова ревнует… это точно того стоило. Скоро совсем человеком станешь.
— Ждешь пылких признаний?
— Очень.
— Не дождешься!
— Еще как дождусь. У тебя будет время их придумать.
— Да пошел ты! — Что есть силы толкаю его в грудь.
Ник чуть отклоняется, это позволяет мне лишь привстать, но не выбраться из-под него.
Я знаю, что этот секс ничего не решит между нами.
Мысли тонут в жадных поцелуях. Мы тонем…
Наши объятия больше похожи на схватку, нежели на ласку. Мы безжалостно мучаем друг друга, раздеваем, и постепенно злобная сила иссякает, сменившись на горячую страсть.
