Роман о том, как ложные представления людей друг о друге разрушают отношения и судьбы. История переплетения любви и ненависти, прощения и обид, где герои учатся видеть истину за завесой предубеждений и понимают, что самая жестокая война ведется не мечами, а неправильным пониманием душ...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Узел» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Роман о том, как ложные представления людей друг о друге разрушают отношения и судьбы. История переплетения любви и ненависти, прощения и обид, где герои учатся видеть истину за завесой предубеждений и понимают, что самая жестокая война ведется не мечами, а неправильным пониманием душ...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Оксана Николаевна Сергеева Самиздат подборки серии
Роман о том, как ложные представления людей друг о друге разрушают отношения и судьбы. История переплетения любви и ненависти, прощения и обид, где герои учатся видеть истину за завесой предубеждений и понимают, что самая жестокая война ведется не мечами, а неправильным пониманием душ...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Пойдем, милая, — ласково просит меня знакомый голос.
Я поворачиваюсь. Тоська. Здесь. Видя ее, я глубоко вздыхаю, будто до этого мне дышать не давали.
Тая, чувствуя, что я чуть умерила свой пыл, хватает со стула мое пальто и подталкивает меня к выходу:
— Пойдем отсюда. Нечего тебе тут делать.
— Подожди, — еще раз глубоко вздыхаю. — Еще один момент. Всегда мечтала это сделать. Все десять лет мечтала только об одном, — говоря это, обеими руками хватаюсь за край белоснежной скатерти и сдергиваю ее со стола. — Эх, плохой из меня фокусник, не поест сегодня папуля икорочки, — смеюсь под звон бьющейся посуды.
Голова кружится, тошнота подступает к горлу. Таисия берет меня под руку, чтобы поддержать.
— Я сама, — отбрасываю ее руку, — сама…
Десять лет головы не опускала, десять лет с прямой спиной. И сейчас не опущу. Даже если это адски больно…
Мы спускаемся вниз, там, у дверей, я надеваю пальто, Тося заботливо наматывает мне на шею шарф. Она всегда ведет себя как моя мамочка, это так забавно. И мне от этого так тепло…
На улице я уже не могу от нее отбиться, она крепко ухватывает меня за рукав и ведет к своей машине. Я падаю на переднее сиденье, но еще держусь, еще сильны внутренние цепи.
Все начинается, когда переступаю порог своей квартиры. Перед глазами все плывет, в солнечное сплетение будто ударили камнем, я пытаюсь дышать и никак не могу продышаться. Хочу снять с себя пальто, шарф… тяну и тяну, а он не снимается…
— Господи, Настя, дай, а то задушишься сейчас, — всхлипывает Тося и плачет вместе со мной.
А я не плачу. Я рыдаю. Захлебываюсь слезами и ничего не вижу. Тоська усаживает меня на диван и начинает успокаивать. То с одной стороны присядет, то с другой обнимет. Что-то говорит, кричит, шепчет. Потом в панике начинает бегать по квартире и что-то искать. То воду в меня пытается влить, то коньяк. Я только вою, вою, вою…
— А ну успокойся! Я сейчас Леднёву позвоню! Слышишь! Все! Звоню!
О, это контраргумент. Очень веский и очень отрезвляющий. При этом я замечаю, что хватает она не мой, а свой телефон.
— Есть у меня его номер, есть! Общаемся мы! Это я его случайно на Арбате встретила, телефон выпросила, позвонила. Пообщались мы. Потом уже он с тобой увиделся! Просто я не знала, как тебе об этом сказать. Как я должна тебе об этом сказать? Ой, Настя, я тут твоего Леднёва увидела, у него все отлично, он прокурор, и спит с Сашенькой! Вот так я должна была сказать?
— Да пох…хер мне, — заикаясь, говорю я.
— Вот и слава богу. Пей.
— Что это?
— Коньяк.
— Думаешь, мне еще надо?
— Уверена. Мне тоже, кажется, не помешает.
Наверное, Тося права. Надо еще выпить. Я замерзла. Вся. С головы до ног. Меня охватывает какой-то могильный холод.
Глотаю коньяк, не ощущая ни вкуса, ни запаха.
