В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
Иди! Прикажи ему не смотреть на меня и не разговаривать со мной. Как ты думаешь, почему вы сегодня здесь? Потому что он этого хочет. Ты пыталась обсудить с ним, где встречать Новый Год, но он оставил тебя без вариантов, — бью наугад, надеясь, что попаду в цель. — Потому что сегодня он хочет быть здесь, поближе ко мне. Так что мужайся.
Она уходит, хлопая дверью. Будет требовать, чтобы они уехали. Поздно. Нужно было делать это раньше. Нужно было делать это тише. Она будет кричать в пароксизме гнева, истерией прикрывая недостаток аргументов.
Давай, Леднёв, не подведи. Ты же не станешь потакать женским капризам. Ты же не позволишь манипулировать собой. Ее претензии глупы и безосновательны, ты ведь так хорошо себя вел сегодня. Ничего лишнего не позволил, практически не говорил со мной и уж тем более ко мне не прикасался.
Я стягиваю с себя джинсы и кофту, но не спешу надевать платье.
Когда дверь в комнату снова возмущенно распахивается, я все еще не одета. Честно говоря, я уже замерзла, ожидая, пока ко мне кто-нибудь вломится.
— Настя! — рявкает Ник, но обрывается на полуслове, потому что видит меня практически голую. На мне нет лифчика — только трусики. В руках черное платье, которым я будто стыдливо пытаюсь прикрыть обнаженную грудь.
— Никита, я, конечно, понимаю, ты считаешь себя достаточно близким мне человеком, чтобы врываться без стука, но все же…
— Бл*ть, Климова, ты как всегда… — вздыхает он и пятится к двери. Мешкает, точно не знает, то ли ему выйти, то ли просто отвернуться.
— Что — как всегда? Как всегда, голая? — смеюсь я и влезаю в платье. — Можешь повернуться, я уже одета.
— Что ты ей наговорила? — говорит уже не так резко. Мое голое тело смягчило его гнев. Он почти сменил его на милость. Ну еще бы!
— Ничего особенного. По-моему, у нее бурная фантазия, я же предупреждала тебя: держи в узде свою лошадку. Я весь вечер даже не разговаривала с тобой, какого хрена она пришла ко мне с претензиями?
Разве с этим поспоришь? Вот и Леднёв не может.
— Зачем ты это делаешь?
— А зачем ты притащил ее сюда? — Иду к двери, но не для того чтобы выйти — мне надо быть ближе к Никите. — Думаешь, это тебя остановит? Или это остановит меня?
— От чего?
— Сам знаешь!
— Нет. Скажи.
— От этого, — указываю взглядом на его руку, сжимающую мое запястье.
