В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит.
Меня охватывает какой-то могильный холод.
Глотаю коньяк, не ощущая ни вкуса, ни запаха. Только тепло на дне желудка дает понять, что это был алкоголь. Постепенно это тепло разливается по телу, но не затрагивает сознание — оно так и остается ясным.
— Вам надо поговорить, — веско произносит Таисия. Ее слова падают в воздухе, как нож от гильотины.
Я уже не отнекиваюсь, а просто вливаю в себя коньяк.
— Надо! — требовательно настаивает она.
— Спрашивает меня вчера… ты стала, кем хотела? — хрипло вспоминаю я. — Не стала, бл*ть! Хотела мамой стать и не стала!
Тося знает, о чем я говорю. Тося в курсе и все понимает.
— Я всю жизнь не могу себе простить, что не вмешалась. — Садится рядом со мной и тяжело вздыхает. — Всю жизнь не могу себе простить. Такая дура… все время ведь лезла… но это был единственный раз, когда нужно было вмешаться, а я… — конфужено пожимает плечами.
— Сначала не стала, а потом уже поздно… — подсказываю, снова прикладываясь к стакану.
— Наверное.
— Не наверное, а точно."
"Я тоже тогда ничего не соображала. Была как в коме. Не осознавала реальность. Не понимала, что жизнь на самом деле длинная, а прошлое может быть ядом. Что это прошлое обязательно вернется в кошмарах. В лицах других, совершенно чужих мужчин, которые, истекая слюной, будут смотреть на мою грудь, а я буду мечтать, чтобы они исчезли с лица земли. В лице Филиппа, побывав у которого в очередной раз, наутро буду мечтать исчезнуть куда-нибудь самой…
— Скажи ему правду. Что ты…
— Я сама подпустила к себе это чудовище, которое зовется моей матерью. Вот и вся правда. Я сама! — тяжело говорю, и внутри все сжимается, пропитывается горькой виной, вгрызается в сердце бессильным желанием что-то изменить.
— Тогда я скажу, — легко обещает Тося. — Я это сделаю.
— Ты не посмеешь.
— Посмею, пусть даже после этого ты меня возненавидишь.
Я поворачиваю голову, смотрю в глаза моей подруги и вижу, что это не бравада. На этот раз Тося действительно сделает, как обещает.
— Ладно, — ставлю стакан на журнальный столик и тянусь за сотовым. — Климова любит совершать бессмысленные подвиги, вот вам еще один.
Нет, все-таки я пьяна. Иначе бы не решилась вскрывать себя без наркоза — произносить вслух наболевшие за столько лет, звенящие в голове мысли.
Никита отвечает сразу. Спокойно, без какого-либо намека на раздражение.
— Нам надо поговорить, — сообщаю без обиняков.
— Сегодня, — то ли спрашивает, то ли ставит меня в известность.
— Сегодня, — подтверждаю.
