Элизабет Рофф унаследовала фармацевтическую империю отца, погибшего при загадочных обстоятельствах. Она убеждена, что это было убийство, и чувствует угрозу в отношении себя. Среди многочисленных алчных родственников, отчаянно желающих присвоить её богатство, она должна найти убийцу, прежде...
Увы, леди и джентльмены, шины проехали прямо по пальцам Элизабет Рофф, и она не в состоянии сегодня выступить перед вами...
Растеряха-горничная роняет кусок мыла на верхней лестничной площадке. Элизабет, поскользнувшись на нем, падает с лестницы. У нее перелом бедра. «Ничего страшного, – говорит доктор, – через три недели все будет в порядке...»
...О, как сладки были эти мечты! В день открытого урока Элизабет была абсолютно здорова, но на душе у нее скребли кошки. И опять ее выручил Сэмюэль. Она вспомнила, какого страху он натерпелся во время первого «визита» к доктору Уалу и как он поборол в себе этот страх и снова явился к нему. Она не подведет Сэмюэля. Она с честью выдержит предстоящее ей тяжкое испытание.
Элизабет ничего не сказала отцу об открытом уроке. Раньше она честно приглашала его на различные вечера и встречи, на которых обязаны были присутствовать родители, но он всегда был занят.
В тот вечер, когда Элизабет уже собралась идти на свой школьный концерт, домой неожиданно, после десятидневного отсутствия, возвратился отец.
Проходя мимо ее комнаты, заглянул к ней и сказал:
– Добрый вечер, Элизабет.
Затем:
– Ты здорово поправилась.
Она густо покраснела и попыталась втянуть в себя живот.
– Да, папа.
Он хотел еще что-то сказать, потом передумал.
– Как дела в школе?
– Спасибо, нормально.
– Трудности есть?
– Нет, папа.
– Отлично.
Этот диалог уже тысячу раз повторялся раньше, ничего не значащий обряд обмена словами, их единственная форма общения. Как-дела-в-школе-спасибо-нормально-трудности-есть-нет-папа-отлично. Два незнакомца, обсуждающие погоду, не слушающие друг друга и взаимно не интересующиеся мнением другого. «Ну, одному-то из нас даже очень интересно», – думала Элизабет.
Но в этот раз Сэм Рофф не прошел мимо, а остался на пороге, задумчиво глядя на нее. Он привык решать конкретные проблемы и, хотя чувствовал, что здесь явно что-то неладно, никак не мог взять в толк, что именно. И если бы нашелся некто, кто сказал бы ему правду, Сэм Рофф ответил бы ему:
– Не говорите глупостей. У Элизабет нет ни в чем недостатка.
Когда он повернулся, чтобы уйти, у Элизабет вдруг вырвалось:
– Сегодня у нас показательный урок танцев. Но тебе, наверное, неинтересно?
Не успели с ее губ сорваться эти слова, как она сама ужаснулась тому, что сказала. Неужели ей хотелось, чтобы он видел, как она неповоротлива и неуклюжа? Зачем она ему сказала про урок? Но она знала почему.
